Весь Хайнлайн. Фрайди (сборник) - Роберт Хайнлайн

— Да, судья?

— Как там снаружи? Штурм отбит?

— А как вы догадались?

— Надо быть мужем большого ума, чтобы не догадаться. Потери большие?

— Трое. Отравление газом, набитая морда и сломанное ребро. По третьему и четвертому каналам новостей все это показывают. Очень похоже, что репортеры и подстроили потасовку: камеры у них оказались наготове.

— Если мы захотим выйти, надо брать охрану?

— Уже нет. Полиция контролирует обстановку. Звонил судья Андрес — просил передать, что ваш с ним договор остается в силе, можете ехать, он вас подменит.

— Я ему позвоню. Счастливо.

Судья переключил видеофон на передачу новостей.

— Вроде бы не слишком… Все равно, этот дом надо бросать к чертовой матери и строить новый — покрепче и подальше от Развалин… — Он переключился на следующий канал новостей — и отшатнулся от экрана. — Ой-е-ей!

Рев толпы ворвался в кабинет. На экране бушевало людское море. Сквозь него, как настоящие броненосцы, шли три полицейских танка «Мерримак»…

— Брат Шмидт, на вашем доме есть вертолетная площадка?

— Нет, — покачала головой Джоан. — Когда я его строила, считалось, что безопаснее не иметь ее.

— И все же… придумайте место, куда я могу вас отвезти на коптере. Или будете ночевать здесь?

— Судья, — сказал Джейк, — у меня ведь «Роллс-Шкода».

— Я вас ни к чему не принуждаю… но давайте прокрутим запись и посмотрим, что послужило поводом…

Через минуту они нашли это место.

«…ость дня! Афера с пересадкой мозга раскрыта! Наши предположения подтвердились: сенсационная операция оказалась блефом! Вопрос один: умер ли Йоханн Смит своей смертью? Или — убит? Последнее мнение более вероятно, учитывая сегодняшнюю наглую попытку прямо в зале суда украсть его огромное состояние! Женщина сомнительной репутации, известная под именем «Бланка»…»

— Может быть, выключим, судья? — сморщился Сэлэмэн.

Судья выключил. Постоял у погасшего экрана, потер переносицу.

— Похоже, что я им всыпал-таки перцу под хвост. И не могу сказать, что меня тянет пойти и извиниться. Здесь все же суд, а не цирк…

— Мне жаль… — начала Джоан.

— Жаль? Чего? Вас приволокли в суд против вашего желания — так? Вы ведь ничего не сделали. А я почему-то до сих пор придерживаюсь немодной концепции: суд не должен потакать толпе — и отвечает лишь перед законом и перед богом. И пока я сижу в этом кресле, я буду вести дела именно так, и мне… э-э… глубоко плевать, что болтают обо мне эти репортеристые шавки и сколько подонков желают увидеть дешевый стриптиз в зале суда…

— Мне жаль, что пострадали ваши бейлифы, — закончила Джоан.

— Этих ребят мне тоже жаль. Но — они на службе. Они знали, куда нанимаются. Джейк…

— Да?

— Вы вольны рисковать своей шеей — но «Шкода» не «Мерримак». Ее можно опрокинуть, если навалиться толпой, можно поджечь — а эти гады сделают такое просто ради удовольствия. Так что я запрещаю Джоан Юнис покидать это здание иначе как на коптере. Или вы хотите, чтобы я возобновил заседание и вновь сделал ее подопечной суда?

— Мой дом находится в безопасном месте, — сказал Джейк. — И там поблизости есть посадочная площадка. Хорошо охраняемая. Потом, когда все поуляжется, туда можно будет прислать мою машину.

— Это неплохой вариант, — кивнул судья. — Подождите, я распоряжусь…

Несколько минут спустя Джейк и Джоан встали: коптер судьи ждал их на крыше. Ни о какой рыбалке Мак-Кэмпбелл не желал и слышать.

— Нет нужды повторять, как я благодарна, — сказала Джоан. — Но я хотела бы, чтобы моя благодарность выражалась не только в словах. Судья, как насчет премии тем людям, которые пострадали?

— Нет.

— Но почему?

— Потому что это можно классифицировать как дачу взятки служащим суда. Так, Джейк?

— Он прав, Джоан… хотя и зациклен на этом.

— Ну, не зациклен, конечно… Джоан Юнис, есть такой приют: для детей погибших полицейских, бейлифов, пожарных… Джейк расскажет. А я не хочу знать, что вы сделаете потом.

— Поняла…

Джоан, не обращая внимания на Джейка, который держал ее плащ, подошла к судье и обняла его за шею.

— А это тоже взятка?

— Думаю, да… но я не стану привлекать вас…

— Конечно, взятка! — закричал Алек. — Брат Шмидт, отойдите от него и отдайте эту взятку мне!

— Куда без очереди, рыжий ирландский черт!

Мак-Кэмпбелл отстранил адвоката. Джоан приоткрыла губы…

О-о-о-о! Я знала…

Юнис, держи меня…

Долгие-долгие секунды спустя Джоан отстранилась от судьи, улыбнулась смущенно:

— Боже мой…

Алек хлопнул судью по плечу:

— Объявляется перерыв! Судья, побудьте где-нибудь…

Джоан прижалась к судье, потом оторвалась — и перешла в объятия его бывшего соседа по комнате. Второй поцелуй она постаралась сделать таким же долгим и глубоким, как и первый.

Ф-фу! И что ты думаешь, Юнис?

Я думаю, что оба понимают толк в оральном сексе… целуются почти не хуже Джейка… и если бы его тут не было, нас бы уже завалили на коврик… Ну, хватит, хватит! Джейк обидится. Брейк!

Сэлэмэн молча помог ей одеться, и они прошли клифту. Когда дверь закрылась и лифт унес их наверх, Алек Трэйн повернулся к своему другу:

— Мак, почему поцеловать брата Шмидта в десять раз приятнее, чем с иной девчонкой переспать?

— Знамение!..

— Иди ты. А вот представляешь — жениться на такой?

И почему они появляются, когда ты уже на коротком поводке?

— Алек, тебе, наверное, неправильно накладывали щипцы, когда тащили на свет божий. Вот и пришлось делать из тебя юриста…

— А сам ты кто?

— Я — особый случай. Сам знаешь: умишка у меня всегда не хватало, а это кресло я добыл шантажом и подкупом… Боже, какая девочка!

— Принято единогласно. Мак, теперь ответь: неужели даже после такого поцелуя ты станешь утверждать, будто в этом прелестном теле сидит старый купи-продай с мерзким норовом?

— Ну… все сходится. Она знает наш тайный знак…

— Пароль тоже. Но, понимаешь… любой из наших братьев продал бы ей все секреты за один только поцелуй.

— Относительно наших братьев ты — увы! — прав… но у Джоан Юнис почти не было шансов заполучить кого-нибудь из них. Джейк держал ее взаперти — а сам он Варвар… хотя можно, конечно, уточнить этот момент по «Кто есть кто»…

— Вряд ли он стал бы так подставляться. Но почему бы не представить себе, что старик Йоханн сам рассказал своей любимой секретарше обо всем, включая, кстати, историю с тобой…

— Это вполне правдоподобно…