Танец с драконами - Джордж Мартин

— А ты не разглядел, как скоро мы достигнем Миэрина?

— Тебе не терпится увидеть освободительницу мира?

И да, и нет. Эта освободительница мира может отрубить мне голову или скормить меня своим драконам на десерт.

— Не мне, — сказал Тирион. — Я лично еду за оливками. Хотя уже начинаю беспокоиться, что состарюсь и умру до того, как мне доведется их попробовать. Я мог бы быстрее доплыть туда по-собачьи, чем на этом корабле. Скажи, Селаэсори Кхоран был триархом или черепахой?

Красный жрец усмехнулся:

— Ни тем, ни другим. "Кхоран"… означает не правителя, но одного из тех, кто служит ему, дает советы и помогает вести его дела. У вас в Вестеросе это называется "стюард" или "магистр".

Десница короля? Это его позабавило.

— А "Селаэсори"?

Мокорро дотронулся до своего носа:

— Наделенный приятным ароматом. У вас говорят "благоухающий"? "Пахнущий цветами"?

— Значит, "Селаэсори Кхоран" приблизительно означает "Вонючий стюард"?

— Скорее, "Благоухающий стюард".

Тирион криво ухмыльнулся:

— Пожалуй, я предпочту называть его "Вонючий". Но благодарю за разъяснение.

— Рад был просветить тебя. Возможно, когда-нибудь ты позволишь мне открыть тебе истину Рглора.

— Когда-нибудь.

Когда мою голову насадят на пику.

Каморка, которую он делил с сиром Джорахом, именовалась каютой только из вежливости: в этом сыром, темном и плохо пахнущем чулане едва хватало места для двух гамаков, висевших один над другим.

Тирион обнаружил Мормонта растянувшимся на нижнем из них и мерно покачивающимся в такт движению судна.

— Девчонка наконец высунула нос на палубу, — сообщил ему карлик. — Один взгляд на меня — и она тут же ускакала обратно вниз.

— На тебя не очень-то приятно смотреть.

— Не все у нас такие хорошенькие, как ты. Она потеряна. Не удивлюсь, если это бедное создание украдкой пробиралось к борту, чтобы прыгнуть вниз и утопиться.

— Это бедное создание зовут Пенни.

— Я знаю, как ее зовут, — он ненавидел это имя. Грош, так называли ее брата, хотя его настоящее имя было Оппо. Грош и Пенни. Самые мелкие монеты, самые дешевые, и что еще хуже, они сами себе выбрали такие прозвища. От этих мыслей остался неприятный осадок. — Каким бы ни было ее имя, ей нужен друг.

Сир Джорах сел в гамаке:

— Ну тогда стань ее другом. Или женись на ней, мне все равно.

И от этих слов тоже остался неприятный осадок:

— Подобное к подобному, ты об этом? А для себя вы найдете медведицу, сир?

— Это ты настоял, чтоб мы ее взяли с собой.

— Я сказал, что мы не можем бросить ее в Волантисе. Это не значит, что я хочу ее трахнуть. Она желает мне смерти, ты забыл? Я последний человек, с которым она хотела бы подружиться.

— Вы оба карлики.

— Да, как и ее брат, убитый пьяными дураками, принявшими его за меня.

— Чувство вины, да?

— Нет, — ощетинился Тирион, — у меня достаточно грехов, за которые придется ответить, но к этому я отношения не имею. Возможно, я испытывал некоторую неприязнь к ней и ее брату за роль, которую они сыграли в ночь свадьбы Джоффри, но я никогда не желал им зла.

— Разумеется, ты безобидное создание. Невинен, как ягненок, — сир Джорах поднялся на ноги. — Карлица — твоя забота. Целуй ее, убей ее или избегай ее, как пожелаешь. Мне плевать, — он оттолкнул Тириона и вышел из каюты.

Дважды изгнанник, и неудивительно, подумал Тирион. Я бы тоже его изгнал, если бы мог. Он неприветлив, погружен в себя, угрюм и не понимает юмор. И это еще его хорошие качества. Сир Джорах проводил свои часы бодрствования, меряя шагами полубак или облокотившись на бортик и пристально вглядываясь в море. В ожидании своей серебряной королевы. В ожидании Дейенерис, желая, чтобы корабль плыл быстрее. Что ж, наверное, я бы делал то же самое, если бы в Миэрине меня ждала Тиша.

Может ли Залив Работорговцев быть тем самым местом, куда отправляются шлюхи? Это казалось маловероятным. Судя по тому, что он читал, города работорговцев были местом, порождающим шлюх. Мормонту следовало бы купить себе одну. Миленькая рабыня могла бы свершить чудо, изменив его нрав в лучшую сторону… особенно будь у нее серебристые волосы, как у той шлюхи, сидевшей на его члене в Селхорисе.

На реке Тириону приходилось терпеть Грифа, но там, по крайней мере, была занимавшая его загадка насчет настоящей личности капитана, и более приятное общение с остальными членами команды. На этом же когге, увы, каждый был лишь тем, кем являлся на самом деле, никто не казался приятным собеседником и только красный жрец мог заинтересовать карлика. Он и, возможно, Пенни. Но девчонка ненавидит меня, и у нее есть на это право.

Тирион обнаружил, что жизнь на "Селаэсори Кхоран" текла размеренно, если не утомительно. Самой увлекательной частью его дня было прокалывание ножом пальцев на ногах и руках. На реке ему повстречалось немало удивительного: гигантские черепахи, разрушенные города, каменные люди, обнаженные септы. Никто не смог бы предсказать, что скрывается за следующим поворотом. В море же все дни и ночи казались одинаковыми. Покинув Волантис, судно сначала шло вдоль побережья, поэтому Тирион мог рассматривать мысы с разрушенными сторожевыми башнями, наблюдать за тучами морских птиц, взлетающих с каменных скал, пересчитывать голые коричневые островки, которые они проходили. Он видел множество других кораблей: рыболовные суда, громоздкие торговые корабли, величавые галеры, которые вздымали веслами пену. Но когда они направились в открытое море, вокруг остались только небо и волны, воздух и вода. Вода выглядела как вода. Небо — как небо. Иногда попадалось облако. Слишком много синевы.

А по ночам становилось еще хуже. Тирион плохо спал даже в лучшие свои времена, а сейчас были явно не они. Сон мог не принести сновидений, но мог и принести, а там его дожидались Печали и каменный король с лицом отца. У него оставался небогатый выбор — залезть в гамак и слушать раздающийся снизу храп Джораха Мормонта или просиживать на верхних палубах и созерцать море. В безлунные ночи вода от горизонта до горизонта казалась чернильно-черной. Темной и глубокой, и угрожающей, и прекрасной в своей прохладе… но если Тирион слишком долго глядел на воду, он невольно начинал задумываться, как легко было бы скользнуть через фальшборт и опуститься в эту темноту. Всего лишь один маленький всплеск, и короткая жалостливая история его жизни могла бы завершиться. Но что, если ад все-таки существует, и в нем меня ждет отец?