Танец с драконами - Джордж Мартин

— Мы благодарим Тебя за Твое Солнце, которое согревает нас, — молился он. — Мы благодарим Тебя за Твои Звезды, которые указывают нам путь, пока мы плывем по этому холодному темному морю.

Он был огромен: выше сира Джораха и вдвое крупнее его. Священник носил алые одеяния с расшитыми огненно-оранжевым атласом манжетами, воротником и кромкой. Его кожа была черной как смоль, а волосы — белыми как снег; щеки и лоб покрывала татуировка — желтые и оранжевые языки пламени. Железный посох с него ростом венчала голова дракона; когда он ударял им о палубу, из ее пасти вырывалось потрескивающее зеленое пламя.

Его телохранители, пять воинов-рабов Огненной Руки, вторили ему. Они пели на языке Старого Волантиса, но Тирион слышал достаточно молитв, чтобы ухватить суть. Зажги наш огонь и защити нас от тьмы, и от чего-то там еще, освети наш путь и согрей нас как следует, ночь темна и полна ужасов, спаси нас от всяких ужасных тварей, и прочая подобная чепуха.

Он знал, что лучше держать такие мысли при себе. Тирион Ланнистер не верил ни в каких богов, но на этом корабле благоразумнее было выказывать определенное уважение красному Рглору. Как только они благополучно отошли от берега, Джорах Мормонт снял с Тириона оковы, и карлик не хотел давать ему повод защелкнуть их вновь.

"Селаэсори Кхоран" была валким корытом, вмещающим до пятисот тонн груза, с глубоким трюмом, высокими надстройками на носу и на корме, и единственной мачтой между ними. На баке стояла гротескная деревянная фигура — какой-то изъеденный червями важный господин со взглядом страдающего запором и зажатым свитком подмышкой. Тирион никогда еще не видел столь уродливого корабля. Ничуть не симпатичнее оказался и его экипаж. Капитан, суровый мужик с сердито поджатыми губами, выпяченным бочонком-животом и жадными, близко расположенными глазами, был плохим игроком в кайвассу, и при этом не умел достойно проигрывать. Под его командой состояли четверо помощников-вольноотпущенников и пятьдесят прикованных рабов; каждый из них носил на щеке татуировку, грубо повторяющую силуэт носовой фигуры. Тириона моряки звали Безносым, сколько бы он ни повторял, что его имя Хугор Хилл.

Трое из помощников капитана и более чем три четверти команды оказались ревностными почитателями Владыки Света. Насчет капитана Тирион сомневался: тот всегда появлялся на вечерних молитвах, но не принимал в них никакого участия. Истинным хозяином "Селаэсори Кхоран" был Мокорро, по крайней мере, в этом плавании.

— Владыка Света, благослови своего раба Мокорро и освети его путь по темным углам мира, — гудел красный жрец. — И защити своего праведного раба Бенерро. Даруй ему смелость. Даруй ему мудрость. Наполни его сердце огнем.

Именно тогда Тирион и заметил Пенни, наблюдающую за этим действом с крутой деревянной лестницы, ведущей вниз с кормовой надстройки. Она стояла на одной из нижних ступеней, поэтому виднелась лишь ее голова. Ее глаза сияли под капюшоном, большие и прозрачные в свете ночных огней. Рядом сидела собака, большая серая гончая, на которой она ездила во время "рыцарского поединка".

— Миледи, — тихо позвал Тирион. По правде говоря, она не была леди, но он не мог заставить себя выговорить это ее дурацкое имя и не собирался обращаться к ней "девушка" или "карлица".

Она отпрянула назад:

— Я… я не видела вас.

— Ну, я ведь небольшой.

— Я… Я болела. — Ее собака гавкнула.

Больна от горя, ты имеешь в виду.

— Если я могу вам чем-то помочь…

— Нет, — быстро ответила она и так же быстро исчезла, спустившись в каюту, которую делила со своими собакой и свиньей. Тирион не мог винить ее за это. Экипаж "Селаэсори Кхоран" был весьма доволен, когда он впервые поднялся на борт — в конце концов, карлик приносит удачу. Его голову терли так часто и так решительно, что он просто чудом не облысел. Но Пенни встретили не столь радушно. Пусть она и карлик, но все-таки женщина, а женщины на борту корабля считались плохой приметой. На каждого человека, пытавшегося потереть ее голову, приходилось трое, бормотавших под нос проклятия, когда она проходила мимо.

Даже одним своим видом я сыплю ей соль на раны. Они отрубили ее брату голову в надежде, что она окажется моей. А я сижу здесь, словно проклятая горгулья, со своими пустыми словами утешения. На ее месте я бы хотел одного — столкнуть меня в море.

Он не чувствовал к девушке ничего кроме жалости. Она не заслужила того ужаса, что ей довелось испытать в Волантисе. Не больше, чем ее брат. Когда в последний раз он видел ее, как раз перед тем, как они покинули порт, глаза девушки воспалились от слез — два страшных красных провала на изможденном, бледном лице. Когда подняли парус, она уже заперлась в своей каюте вместе с собакой и свиньей, но ночью до них доносился ее плач. А вчера он услышал как один из помощников капитана предложил выбросить ее за борт, пока она своими слезами не затопила судно. Тирион не был вполне уверен, что тот пошутил.

Вечерняя молитва закончилась, и команда корабля разошлась по своим делам: некоторые на вахту, остальные — есть, пить ром или спать, но Мокорро остался у ночного огня, как и каждую ночь до этого. Днем красный жрец отдыхал, а в темное время бодрствовал, оберегая священное пламя, чтобы солнце могло возвратиться к ним на заре.

Тирион присел напротив него на корточки, отогревая замерзшие руки. Некоторое время Мокорро его не замечал. Он глядел на мерцающие языки пламени, находясь во власти какого-то видения.

Действительно ли он смотрит в будущее, как утверждает? Если так, то это страшный дар. Вскоре жрец поднял глаза и встретился взглядом с карликом.

— Хугор Хилл, — произнес он, склонив голову в торжественном приветствии. — Ты пришел помолиться со мной?

— Кто-то говорил мне, что ночь темна и полна ужасов. Что ты видишь в этом пламени?

— Драконов, — ответил Мокорро на общем языке Вестероса. Он говорил на нем очень хорошо, с едва заметным акцентом. Несомненно, это стало одной из причин, почему Верховный Жрец Бенерро избрал его нести свет Рглора Дейенерис Таргариен. — Драконов старых и юных, истинных и ложных, светлых и темных. И тебя. Маленького человека с большой тенью, оскалившегося среди них всех.

— Оскалившийся? Такой добродушный парень, как я? — Тирион был почти польщен. И, конечно, жрец добивается именно этого. Любому дураку приятно слышать, что он значимая фигура. — Может быть, ты видел Пенни? Мы с ней почти одного размера.

— Нет, друг мой.

Друг? С каких это пор мы с ним друзья?

— А ты не разглядел, как скоро мы достигнем Миэрина?