Советская фантастика 20—40-х годов (сборник) - Константин Циолковский

В одном, пожалуй, чрезмерно пристрастные «ценители» таланта А. Платонова оказались правы. Фантазия художника действительно «не знала и не хочет знать никаких ограничений». Это было и тогда, когда «Россия тратилась на освещение пути всем народам, а. для себя в хатах света не держала». Да и хаты порой заменяли фантастически огромные выдолбленные тыквы, в которых жили, к примеру, герои повести «Ювенильное море» — богатые и бедные каждый по-своему, но нередко сказочно упрямые, искренние, одухотворенные люди.

Это со всей очевидностью открылось в яростное время тяжких испытаний, противодействия «мусорному ветру», а затем «неодушевленному врагу» — фашизму в годы Великой Отечественной войны. Это стало еще более привлекательным, зримым после титанической нашей победы над главной «грубостью мира». Над «загадкой» нашего торжества и по сей день бьются и недоумевают «специалисты» по русским делам всех мастей и направлений, вплоть до оголтелых русофобов. Олицетворением этой «загадки» был сам Андрей Платонов и многие герои его повестей и рассказов.

Трудно согласиться с необходимостью ограничения фантазии еще и потому, что ее сердцевина, душа восходит к творчеству самого народа, волшебным сказкам. Пушкинское «Что за прелесть, эти сказки!» не только полностью принималось писателем, как оценка нежности души народной, но буквально ожило в произведениях А. Платонова, помогая растить нового человека, воспитывать его.

Незадолго до преждевременной смерти в 1951 году Андрей Платонов выпустил сборник русских народных сказок в своем пересказе — «Волшебное кольцо». Редактором сравнительно небольшой книжки был известный автор «Тихого Дона» Михаил Шолохов. Он принял участие в нелегкой судьбе писателя, поддержал его очень оригинальное, близкое народному даже по интонации прочтение фольклорных сочинений об умной внучке, счастливом Семене, Иване Бесталанном и Елене Премудрой, волшебном соколином перышке и красном молодце.

Все семь сказок сборника сверкают, как «семь чудес света», проникнуты неистребимой верой народа в свое трудное счастье. Писатель хорошо знал страну, встречался со сказителями, внимательно их выслушивал, тщательно записывал. Он понимал всю ответственность за «частицу «живого существа» народа», которое, говоря его словами, народ «передоверил ему на время».

Платоновские своеобразные «домовые», «лешие», «черти», «петрушки», «удалые солдаты», «Кащей Бессмертный», «Синяя Борода» и другие как будто живут рядом с его героями и в них самих, создавая колоритные, проникновенные, надолго запоминающиеся образы. Есть у Платонова и «сатана», «дьявол», «ад», «исход» и другие приметы древней мифологии, что показывает высокую внутреннюю культуру писателя. Но своему родному он отдает предпочтение, настойчиво и талантливо следует заветам великого Пушкина.

«Разве не повеселел бы часто грустивший Пушкин, если бы узнал, что смысл его поэзии — универсальная, мудрая и мужественная человечность — совпадает с целью социализма, осуществленного на его же, Пушкина, родине», — писал А. Платонов в статье «Пушкин — наш товарищ» в 1937 году. Он считал, что Пушкин «угадал и поэтически выразил «тайну» народа, умеющего «искать и находить выход из губительного положения», и тем самым открыл секрет не просто выживания, а движения вперед, очеловечивания самых горестных обстоятельств, секрет способности «изымать свою любовь из — под власти судьбы и бедствий» (статья «Пушкин и Горький»). Благодаря этому и рождались, и действовали в России «строители чудотворные», а их дело продолжали и будут продолжать «таинственные певцы», которые не обманут доверия своих ясновидящих великих предков.

«Живи Пушкин теперь, его творчество стало бы источником всемирного социалистического воодушевления…

Да здравствует Пушкин — наш товарищ!»

Так заканчивал А. Платонов памятную статью.

Он всегда мечтал о трудном счастье для себя и своих героев и весьма критически относился к похищению и использованию кем — то уготованного счастья вместо того, чтобы «добывать его в труде, нужде и борьбе», — и нередко сожалел по поводу слишком ярких, как ему казалось, увлечений некоторых писателей — фантастов.

Став одним из «таинственных певцов» в переломный момент отечественной истории, Андрей Платонов постоянно чувствовал мощный духовный подъем революционных сил. Оказавшись на гребне высокой народной волны, писатель открыл, что в новой России всему миру на зависть и удивление «никто не ищет «хлеба», все ищут духовного счастья и красоты». Вполне возможно, что именно здесь и сокрыта тайна любви А. Платонова к фантастическому, к фантастике, лучезарно осветившей все его творчество и многотрудную жизнь.

В своем творчестве и в дальнейшем писатель не раз обращался к фантастике, в частности к образу инженера Вогулова, кстати, во многом автобиографичного. В 1937–1939 годы он пишет прекрасный рассказ «Свежая вода из колодца», где убедительно показывает, что смысл труда героя — землекопа Альвина не абстрактный, а вполне определенный: приносить пользу людям, приближать их жизнь к идеалу Красоты.

Стр. 239. Слобода — автор имеет в виду Ямскую Слободу на окраине Воронежа, где он родился.

Стр. 241. Инженер — пиротехник — специалист по изготовлению взрывчатых и горючих смесей.

Стр. 244. Эллипсис — постоянная величина.

Стр. 245. Инфраэлектромагнитное поле — невидимое, невоспринимаемое.

Эманация — процесс образования промежуточного газообразного продукта распада радиоактивных веществ.

Полярный полюс — автор имеет в виду способность некоторых проявлять известные свойства в некоторых точках (полюсах) своей поверхности с большей интенсивностью, чем в других.

Стр. 247. Фабрикация — изготовление, производство чего — либо в больших количествах.

Данте Алигьери (1265–1321) — итальянский поэт начала эпохи Возрождения, автор «Божественной комедии».

Публикуется по: «Фантастика-78», М.: Молодая гвардия, 1978.

Родился в уездном городке Слободском Вятской губернии в семье ссыльного поляка, причастного к восстанию 1863 года против царизма. Бедность в семье рано приучила мальчика к самостоятельности. Уже к пятнадцати годам он занимался многими ремеслами: был переписчиком, чертежником, переплетчиком. Затем уходит из семьи, много ездит по России, работает матросом на Черном море, золотоискателем и лесорубом в Сибири, железнодорожным рабочим, даже «актером на выходах». В 1902 году по совету отца поступает на военную службу, где участвует в революционном движении.