Фантастика 2025-46 - Маркус Кас

— Но с новой газетой никаких проблем не будет? — спросила она.

— Точно нет, — я засмеялся. — Мы постарались, чтобы она была похожа на философский трактат о пользе добра. А интервью ваше будет в следующем номере. И я вам его покажу, прежде чем публиковать.

— Обещаешь? — Елена Евгеньевна хитро посмотрела на меня.

— Честное пионерское! — сказал я.

Уф. Кажется, лед сломан. Это хорошо. Но разговаривать про Мамонова еще рановато. Не стоит злоупотреблять только что восстановленным равновесием.

Ну и как раз в этот момент заиграл горн, призывающий нас на ужин.

Нелады в отряде были заметны теперь уже невооруженным глазом. Никакого тебе общего строя и бодрого чеканного шага, все разбились на кучки, напряжение повисло прямо-таки отчетливым маревом. В самом начале шла Лиля, практически в гордом одиночестве. Потом стайка девчонок вокруг другой девушки, до сих пор не запомнил, как ее зовут, но она точно принимала участие в споре вокруг сценки на родительский день. Потом компашка из нашей палаты, которые из одной школы. Потом мы, а в хвосте — Бодя и его миньоны. В этот раз дело было явно с нами никак не связано, похоже, разругались как раз пока мы газету переписывали в библиотеке. И кусочек этой ссоры я даже застал. Неужели дело в выступлении на родительский день?

— Неладно что-то в датском королевстве, — пробормотал я.

— Чего? — встрепенулся Марчуков, увлеченно спорящий с Друпи про степень ядовитости гадюк.

— Да так, ничего, — отмахнулся я и ускорил шаг. Обогнал всех других-прочих и пристроился к нашей рыжей председательнице.

— Лиля, что-то случилось? — спросил я.

— На меня обиделась Светка из-за роли, — спокойным, но напряженным голосом сказала она.

— И поэтому сейчас все… такие? — я мотнул головой через плечо.

— Какие такие? — дернула плечом Лиля.

— Слушай, ну не прикидывайся, что не понимаешь, а? — скривился я.

— Ну, у нас было два варианта выступления — про спортивное королевство и про олимпиаду в лесу, — начала рассказывать она. — Мы проголосовали, победили звери. А Светка должна была играть спортивную принцессу в королевстве. И начала качать права. Я ей предложила роль обезьянки. Она обиделась, и все поссорились. Но я ничего плохого не хотела, обезьянка же самая ловкая среди зверей…

— А остальные? — спросил я. — Тоже обиделись?

— Ну… вроде того, — Лиля дернула плечом и всхлипнула. — Мы же проголосовали. И решили, что будем делать про зверей. Чтобы было весело и как будто мы малышня. Ну, это же забавно — первый отряд, а изображает мультики. Но потом выяснилось, что те, кто голосовал против, не хотят играть зверей, а хотят спортивных придворных. И вот…

— Да уж, беда, — я покачал головой. — И что теперь?

— Не знаю, — она пожала плечами. — Меня вообще никто не слушает, даже те, кто с самого начала вроде бы был за мою идею.

— А Елена Евгеньевна? — спросил я.

— Ой, она и так задерганная, не хотелось еще и с этим на нее наседать, — отмахнулась Лиля. — Мы же уже взрослые, должны сами разобраться. Ой, слушай, это же ты делал газету, да?

— Ну… да, — я кивнул.

— А почему ее сняли так быстро? — лицо девочки стало расстроенным. — Я не все успела прочитать, но мне так понравилось!

— Марине Климовне не понравилось, — сказал я. — Попросила переделать.

— Ой, как жалко! — она вздохнула. — Так необычно было… А идею с письмами вы оставите? У нас девчонки уже обсуждали, что надо тоже написать. Идеи придумывали.

— Передай им, пусть пишут, — я подмигнул.

— Хорошо, — она вздохнула. — Только со мной никто не разговаривает.

— Ничего, это пройдет, — я дружески хлопнул ее по плечу. — Ты же председатель совета отряда.

— Председателя могут и переизбрать, — она снова вздохнула. Как-то так горько, по-взрослому. — Борис уже что-то на эту тему говорил. Мол, я не справляюсь, нам нужен более жесткий лидер.

— На себя что ли намекал? — хохотнул я.

Лиля промолчала и посмотрела на меня с укоризной. А я подумал, что некоторые девочки как будто сразу рождаются тетеньками. Еще в детский сад ходят, а на плечах уже вся тяжесть бытия и мировая скорбь на лице. Лиля вроде бы была не из таких, но когда она вздыхала и вот так смотрела, у нее как будто отрастала шапка химических кудрей на голове и строгое плохо сидящее платье с пояском из кожзама. И бухгалтерия вокруг.

— Если что, я буду опять голосовать за тебя, — сказал я и быстро ретировался на свое место, увидел, что Марчуков изо всех сил корчит рожи, давая понять, что хочет сказать что-то важное.

— Кирюха, я же совсем забыл! — громким шепотом сказал он, когда я подошел. — Марина все одобрила! Сказала, что вот теперь у нас получилась правильная газета, надо было с самого начала так делать!

— Почему меня это не удивляет… — протянул я.

— Мы ее к тебе под кровать положили, после ужина повесим, ладно? — Марчуков посмотрел на Друпи. — И это… мы же идем потом в заброшенный корпус?

— А ты не хочешь помочь ребятам с выступлением? — спросил я.

— Они меня вычеркнули, так что не хочу, — насупился Марчуков. — Пусть сами справляются.

Тут мы подошли к крыльцу, и с отрядом случился еще один конфуз. По цепочке нам передали, что речёвка сегодня: «Солнце спряталось за ели, время спать, а мы не ели».

Вот только у части отряда на этот счет было свое мнение. И они начали кричать что-то совсем другое. Получилась неслаженная какофония. Дежурные на столовой даже пропускать нас не хотели, пока мы не скажем речёвку все вместе. Но это был пятый отряд, так что особо на их протесты никто внимания не обратил.

Я сел за стол и придвинул к себе тарелку с сероватым рисом, залитым сверху подливой с кусочками мяса. Привычно уже сунул в карман пару запасных кусочков хлеба, скривился, увидев кисель вместо компота. Сцапал пирожок. С печенью, фу… Но поскольку выбора особого не было, взялся за ложку.

В этот момент на стул рядом со мной плюхнулся Мамонов.

— Опаздываешь, — пробурчал я, пережевывая рис с мясом.

— Да там такое было, не мог пропустить, — ухмыльнулся Мамонов. — Артура Георгиевича и Петровича директриса застукала в беседке.

— И они там явно не стихи друг другу читали, — фыркнул я.

— До стихов еще не допились, это факт, — Мамонов проделал те же манипуляции, что и я — притянул к себе свободную тарелку, сунул в карман пару кусков хлеба, надломил пирожок и сморщил нос. — Лучше бы с яблоками…

— Так и что с Петровичем и воспитателем нашим? — спросил я. — Разнос устроила? Бутылку отобрала?

— Разнос, ага, — Мамонов