'Фантастика 2024-146'. Компиляция. Книги 1-24 - Антон Дмитриевич Емельянов

class="p1">Но чем дальше я продвигался, тем больше убеждался в том, что этот дым не имеет отношения к моим приятелям. Если их ещё можно так называть? В первую очередь потому, что вокруг отсутствовали следы жизнедеятельности. Единственная двойная колея вела к бане на заднем дворе частного дома. И тот, кто там сейчас находился, тоже использовал лыжи. Насколько я помнил, Колян привёз нас к станции на грузовике, и вот его поблизости что-то не видно. Такое в принципе невозможно, чтобы Колян оставил машину. Когда нашу «Газель» расстреляли тени, он мне чуть весь мозг не проел, упрашивая вернуться и забрать тачку. Так что нет, здесь обитает кто-то другой. Но кто?

Я с большим трудом представляю себе человека, который способен выживать вот так, в одиночку. А в том, что в бане засела не группа, я был уверен на сто процентов. Колея свежая и не так сильно продавлена для того, чтобы по ней прошли группой. Мне прекрасно было видное её в бинокль. А ещё — слышно, как кто-то крадётся сзади, пытаясь не производить лишнего шума. Вот только на таком морозе снег всё равно предательски скрипит, даже если использовать уже проторенную мной лыжню.

— Уверен, что хочешь начать знакомство именно с этого? — не отрываясь от бинокля, спросил я.

— Может, хоть ради приличия руки поднимешь? — прозвучал в спину густой, сочный бас.

— Может, и подниму, — флегматично пожал плечами я. — Дай только убедиться, что ты точно один.

— Я ведь могу и стре́льнуть, — сделал неправильное ударение собеседник. — Не посмотрю, что ты человек.

— Как догадался? — спросил я и всё-таки убрал бинокль от глаз. Медленно поднял руки и обернулся. — Ты ведь лица моего не видел.

— Голос у тебя человеческий. А эти выродки, вообще-то, болтать не любят.

— Это факт, — согласился я. — Может, ружьишко тогда опустишь?

— Подумаю, — усмехнулся мужик.

С виду крепкий. Нет, не здоровый, как шкаф, но чувствуется внутренний стержень. Руки не дрожат, смотрит уверенно, нижнюю часть лица скрывает густая рыжая борода, которой уже успела коснуться седина. Одет обычно, в зимнюю «горку», на ногах — настоящие охотничьи лыжи. Широченные и наверняка дорогие, если судить по креплениям и ботинкам. В таких можно даже без палок ходить. Уж с моими самопальными точно не сравнить.

— Ты откуда такой нарядный?— Словно прочитав мои мысли, мужик кивнул на мой инвентарь.

— Из реактора, — честно ответил я.

— А туда тебя каким ветром занесло?

— Долгая история.

— А по мне видно, что я спешу? — усмехнулся в бороду он.

— Можно мне хоть руки опустить? Затекают.

— Ну опусти. Только цацу свою не трогай, я всё равно на крючок быстрее тебя надавлю.

— Спорный вопрос, — нагло ухмыльнулся я.

— Чё? Типа крутого из себя строишь?

— Да какой там… — буркнул я и тяжело вздохнул. — Погреться-то пустишь?

— А может, ты лучше на хер пойдёшь? Ну или куда ты там шёл?

— У меня две банки тушёнки в рюкзаке и сухой паёк в заводской упаковке.

— По-твоему, я похож на того, кто нуждается?

— Нет, надеялся, что я похож.

— Так кто ты и откуда?

— Я же сказал: из реактора.

— Слушай, мужик, мне глубоко насрать на твои секреты, я просто хочу понять, можно ли к тебе спиной поворачиваться?

— Если я скажу «можно», ты поверишь?

— Нет, конечно.

— Тогда какой в этом смысл? Ладно, бывай… Извини, что побеспокоил.

Я практически заставил себя повернуться к нему спиной. В этот момент все мои чувства обострились, адреналин разлетелся по крови и, кажется, я даже смог услышать, как опускаются редкие снежинки на мягкий покров. Однако как психологический тест мой поступок преследовал другую цель. Я хотел показать незнакомцу, что доверяю ему, и тем самым должен был вызвать ответные чувства по отношению к себе.

И это сработало.

— Постой, — прогудел бородач. — Пойдём, я тебя чаем угощу.

Хруст снега оповестил меня, что незнакомец начал движение. Думал я недолго, точнее, совсем не думал. Все мысли были заняты только теплом и горячим чаем. По идее, по прямой до бани оставалась пара сотен метров, но бородач повёл меня в обход, специально делая большой крюк. Возможно, проверял меня ещё раз, а может, просто не хотел оставлять дополнительных следов.

— Тебя как звать-то? — бросил ему в спину я.

— Швеллер, — буркнул в ответ он.

— Сурово, — хмыкнул я.

— А тебя?

— В народе Могилой окрестили.

— Угу. И кто теперь из нас более суровый? — насмешливо спросил он. — А почему Могилой?

— По профессии. Я на местном кладбище работал, ямы копал, а потом закапывал.

— Тоже дело нужное.

— А тебя почему?

— Не знаю, в тюрьме прилепили. Цыганёнок один всякую ерунду выкрикивал, а я возьми да на «швеллер» и обернись. А он и говорит: «Всё, теперь ты Швеллер будешь». Я вначале подумал, что он шутит, а нет, на полном серьёзе. А потом как-то прилипло…

— Я думал, у тебя более поэтичная история выйдет, типа: несгибаемый, суровый как металлоконструкция, — подколол я.

— Ну извини, — не оборачиваясь, пожал плечами он.

— А сидел-то за что?

— За дело, — сухо отрезал Швеллер.

— Извини, понимаю, что такие вопросы обычно не задают, но почему-то вдруг любопытно стало. Ну не похож ты на лютого преступника, разве что украл чего-то?

— Я не вор! Никогда чужого не брал! — На сей раз он обернулся и сверкнул недобрым взглядом.

Выходит, я зацепил его за живое. Вообще, он производил впечатление принципиального человека, местами даже слишком. Хотя опять же, это не мне судить. Ладно, может, за чаем расскажет. А нет — да и хрен с ним. Каждый имеет право на свои скелеты в шкафу, у меня их там тоже с избытком.

— Ладно, не заводись, — повинился я.

— Очень надо, — хмыкнул Швеллер, и остаток пути мы преодолели в неловком молчании.

Прежде чем войти в баню, мы скинули лыжи и оставили их снаружи. Внутри было жарко, лицо сразу приятно защипало. На печи стояла небольшая алюминиевая кастрюлька, в которой вовсю что-то бурлило. Швеллер первым делом заглянул в нее и поворошил содержимое деревянной ложкой. Аромат, что оттуда исходил, тут же напомнил мне о голоде, а живот