Современная венгерская пьеса - Йожеф Дарваш

честные граждане, в этом я тоже виноват? Я вне себя от счастья. Наконец-то мы с тобой хоть в чем-нибудь согласны. Но если все, что в городе случается, от меня исходит, то, стало быть, и город — это я.

Э л е к т р а. Чего ты хочешь от меня?

Э г и с т. Прежде всего хочу тебе сообщить, что ты напрасно ждешь Ореста.

Э л е к т р а. Ты ведь знаешь, ни слову твоему я не верю.

Э г и с т. Послушай. Надеюсь, у тебя нет сомнений в том, как я оберегаю свою безопасность. Подумай, кто мне всех опасней, кто угрожает моей жизни? Конечно же, Орест, сын Агамемнона. Теперь ты поверишь, что я за каждым шагом его слежу?

Электра молчит.

Не отвечаешь, — значит, поверила. Тогда поверь и в то, что братец твой весьма походит на какую-то вашу родню. Что заполняет его жизнь? Во-первых, женщины. Во-вторых, карты. Конские бега — это в-третьих. В-четвертых, вино, конечно. И больше ничего. А меня в школе еще учили: кто указанные утехи ставит превыше всего, вряд ли возьмется выполнять задачу, которую ты возлагаешь на брата.

Э л е к т р а. Каждое слово — ложь.

Э г и с т. В самом деле? В таком случае я продолжаю. Как ты полагаешь, если я считаю его своим заклятейшим врагом, почему я не отдам приказа покончить с ним? Не знаешь? Я скажу тебе, моя милая. Потому что любой невиннейший дурак: погонщик, что клянет меня за павшую скотину, крестьянин, проклинающий меня в неурожай, и старики, оплакивающие Агамемнона в кофейнях, — в его царствование они еще знавали объятия женщин, — любой из этих болтливых глупцов опасней сына Агамемнона.

Электра молчит.

Опять молчишь, теперь поверила.

Э л е к т р а. Молчу, ибо ни слову не верю твоему.

Э г и с т. Веришь или нет, напрасно себя не обнадеживай. Орест и счастлив и доволен жизнью и вовсе не намерен возвращаться на родину. Да вряд ли существует человек, который безмятежную жизнь по своей воле сменил бы на смертельную опасность.

Э л е к т р а. Иногда я в зеркало заглядываю и вижу в нем такого человека.

Э г и с т. Да ты же ненормальная, Электра. Сама знаешь, таких же на земле не существует.

Э л е к т р а. Я — дочь Агамемнона. А брат мой — сын Агамемнона. Один у нас отец — одно у нас стремленье. Горе тебе, царь. Орест не только брат Электры, на нее похожий, Орест — это сама Электра, а Электра — это сам Орест.

Э г и с т. Твой братец не слишком торопится свершить задуманное.

Э л е к т р а. Сегодня, завтра или через десять лет — не важно, но он поймет, что жизнь его — это смерть твоя. И когда-нибудь он все равно придет, и этот день твоею смертью означится.

Э г и с т. А ты где будешь в этот день, драгоценная моя?

Э л е к т р а. Вместе с ним. В его мозгу, которым тебя он ненавидит. В сердце беспощадном. В мече, которым он тебя пронзит.

Э г и с т. Я подскажу тебе — ты будешь в конуре у Лотоса.

Х р и с о т е м и д а. Будь милосерден, царь.

Э г и с т. Я царь, а не лекарь милосердный. Владыка не может быть сердобольным. Я царь и знаю: чтобы держать порядок в городе, черепами надо мостить улицы, а стены штукатурить воплями. Я крови не люблю, но если цена порядка — кровь, я кровью заплачу.

Э л е к т р а. Я тоже заплачу, за все, за все.

Х р и с о т е м и д а. Опомнись, ты, несчастная, — погибнешь.

Э г и с т. Погибнуть может человек, если ему есть не дадут две недели или же если кровь из него выпустят. Но от отвращения никто еще не умирал.

Х о р. Ты уверен в этом, царь?

Э г и с т. Электра будет жить, такова моя воля.

Х о р. Ты уверен в этом, царь?

Э г и с т. С тех пор как я сижу на троне, все граждане довольны. Да знаешь ли ты, что это значит? Что может большего желать правитель, чем довольство граждан?

Э л е к т р а. Свинья в грязи тоже довольна.

Хор хрюкает.

Э г и с т. Об этом я и говорю. А люди — свиньи. Неужели ты думаешь, у человека желания иные, чем у свиней?

Хор хрюкает.

А что ты, собственно, о себе воображаешь? Как смеешь ты вечно не давать покоя людям?

Э л е к т р а. Я родилась смущать людской покой.

Х о р. Слышите, люди? Электра родилась, чтобы смущать людской покой.

Э г и с т. Учти, милая моя, люди этого не любят. Им нравится лежать в грязи и удовлетворенно хрюкать.

Э л е к т р а. Пока я жива, они не могут быть довольными.

Х р и с о т е м и д а. Ты же знаешь, она только зря мелет языком. Все ее считают сумасшедшей. Никто на нее внимания не обращает.

Э л е к т р а. Что, больно хлещет кнут? Не сможешь мирно хрюкать, Хрисотемида. Не сможешь удовлетворенно хрюкать, царь свиней. Не будет вам покоя, пока я есть. Пока я существую, не будете покоиться в грязи — Электра будет вас хлестать, пока людьми не станете.

Э г и с т. А я все сделаю, чтобы ты не была человеком.

Э л е к т р а. Убьешь — так мой труп вам все равно помешает жить спокойно.

Э г и с т. Убить торговца болтливого, прикончить недовольного котельщика. Убивать нужно для острастки людей. Народ тогда доволен, когда он знает точно, чего опасаться.

Х о р. Заметьте, граждане. И научитесь, чего вам следует бояться. Тогда спокойна будет ваша жизнь.

Э г и с т. Мне нет нужды в застенки спускаться. Я и так знаю, каждого человека можно сломить, способ лишь нужно отыскать. И я для каждого свой способ нахожу. И каждого могу сломать, Электра. Что станешь делать, например, ты, Электра, если раскаленными щипцами начнут рвать твое тело?

Электра молчит.

Или, например, убили бы твоих детей?

Электра молчит.

Или на твоих глазах бесчестили твою жену?

Электра молчит.

Тебя бы это не сломило?

Э л е к т р а. Не спрашивай, сам знаешь.

Э г и с т. Да, знаю. Потому и не отдаю тебя палачам. Они слабы на выдумки.

Э л е к т р а. На себя тоже не очень надейся.

Э г и с т. Послушай, Электра. К чему твое упорство? Завтра минет пятнадцать лет с тех пор, как я завладел троном.

Э л е к т р а. Пятнадцать лет с тех пор, как убил Агамемнона.

Э г и с т. Странно, как совпадают эти даты, правда? Что делать, так судьба велела. Послушай, Электра. Завтра на Празднике Истины ты, как и все горожане, предстанешь перед царским троном и выскажешь всю правду.

Э л е к т р а. Интересно, что ты сделаешь со мной, если я выскажу всю правду.

Э г и с т. Ты знаешь хорошо, что все на Празднике Истины безнаказанно могут высказать всю правду, что есть у них на душе; знаешь ли ты хоть один случай, когда кто-нибудь понес наказание за сказанное на Празднике?

Э л е к т р а. На Праздниках никто ни разу правды не сказал.

Х р и с о т е м и д а. А ты, Электра? Почему ты ни разу не сказала правды?

Э л е к т р а. Они уши заткнут, если я заговорю, они запуганы.

Х р и с о т е м и д а. Ты