Некромант - Андрей Петерсон

Мей, который по обыкновению первым успел сунуть свой нос в распахнутый проем, приключившегося вокруг катаклизма, похоже, не заметил вовсе. Закрученный тугим ураганом свет прошел сквозь него, не обратив на разупокоенного ни малейшего внимания, что, в общем-то, было вполне объяснимо, ибо мертвые для неприкаянных душ не представляют ни какого даже самого пустячного интереса.

Другое дело живые… Вот это для них действительно лакомый кусочек, который они с удовольствием пережевывают, чтобы вселиться в подвернувшееся по случаю тело, возвращаясь к странному подобию жизни. А потому, вовсе неудивительно, что больше всех в этой передряге пострадал Иффа. Даром что бренная человеческая сущность его была для мертвой души столь же аппетитна и притягательна, как кровяная колбаса с чесноком для изголодавшегося путника. Иначе говоря — подарок судьбы и, вообще — сказочное везение.

Влепившись со всей своей накопленной за долгие годы дури в не ожидавшего никакого подвоха торговца, обезумевшее сияние опалило его и без того не очень длинные волосы, напрочь сожгло ресницы и основательно обожгло глаза, выведя избранную жертву из строя на довольно-таки значительное время.

На ногах Иффа после такого мощнейшего удара сперва все же устоял, но только благодаря стене, которая его заботливо и услужливо поддержала в этот воистину непростой для него момент. Но то ли от шока, то ли, — что, скорее всего, — удар световой волны действительно был чудовищным, но, покачавшись некоторое время на полусогнутых ногах, Иффа Тас свой бой уступил и по этой самой стене на пол и сполз. Что примечательно — так и не выпустив из рук своего сильно смахивающего на небольшую баллисту арбалета.

Сияние же, выиграв вчистую первый и без сомнения — самый трудный раунд, — быстро сошло на нет, окутав лежащего на полу торговца легкой пеленой. Как тонкой пленкой укрыло.

Со стороны казалось, что свет, который на этот раз был темнее, чем самое темное зло, потихоньку впитывается Иффой, как губкой, причем, прямо сквозь одежду и кожу. Наверное, так оно и было, потому, как вскорости полуприкрытые пустые глаза его вспыхнули изнутри очень знакомым пронзительно голубоватым светом, и смотрелось это, надо сказать, довольно неприятно. Как будто в пустую, вычищенную и выскобленную черепушку несчастного какой-то глумливый шутник проказного веселья ради вставил молельную свечу, да так ее там и позабыл, отправившись дальше по своим неотложным делам.

Наличие такого избыточного количества света внутри было Иффе явно не по душе, несмотря даже на то, что сам он при этом находился в глубоко обморочном состоянии. Во всяком случае, трясло его как в предсмертной лихорадке, руки и ноги его бились, изгибаясь самым диким и невероятным образом, а на губах начала проступать кровавая пена.

Любоваться этим зрелищем, однако, никому из присутствующих суждено не было, потому что в этот самый миг крышка небольшого старого гроба, стоявшего на невысоком постаменте, с грохотом подскочила и, ударившись в низкий потолок, рассыпалась на куски. Тут же с жутким треском развалился на составные части и сам мертвецкий сундук, уступив натиску новой силы, которой взбрело в голову выйти на авансцену не раньше и не позже, а именно сейчас.

Сила эта выглядела на первый взгляд достаточно безобидно и являла собой очередной дым-туман бледно розового цвета, который, клубясь и бурля, вываливался из треснувшей скорлупы покойницкого ящика. От всех прежних, и, вообще, — остальных туманов его отличало лишь то, что при этом он очень неаппетитно пузырился, а местами колыхался и подрагивал как желе, проявляя при этом завидную целеустремленность, будто был наделен волей. А, может, и был…

Во всяком случае, довольно быстро бесформенные клубы его оформились в три копья — щупальца, которые, стремительно набирая скорость, полетели прямо в Иффу.

Оказавшегося на их пути Мея, твердеющие прямо на глазах желеобразные щупальца проигнорировали, проскользнув сквозь него даже, похоже, и не заметив, а вот Гаситель оказался им явно не по вкусу. Взмах алого лезвия прервал полет двух отростков, обрушив их на пол водопадом пенящейся и дурнопахнущей жижи. Третьему, правда, удалось-таки увернуться и, скользнув под мечом, цели своей достичь.

С очень неприятным хакающим звуком острие дымного копья ударило в грудь торговца мертвецами, пробивая плоть, проникая внутрь, и спеша добраться до тлеющей все еще искры жизни. Последние брызги двух разбитых мечом щупалец еще не успели упасть на пол, а голубое сияние в глазах несчастного Иффы уже угасло. Словно задернул кто-то неведомый плотную штору смерти, скрыв от нас все происходящее внутри.

Розовое облако вокруг продолжало пузыриться и хлюпать, но делало это после своей сокрушительной победы как-то вяло, и без особого энтузиазма. Новых враждебных действий оно ни по отношению к Осси, ни по отношению ко всем остальным больше не проявляло, впрочем, и того, что оно успело уже тут натворить, хватало, как говорится, с лихвой. А посему образовавшуюся паузу леди Кай использовала грамотно, и на мелочную месть размениваться не стала.

Высмотрев тот самый четвертый от угла камень, ради которого вся эта каша, собственно говоря, и заварилась, Осси, не глядя, ткнула в него печаткой, и, не дожидаясь пока портал раскроется во всей своей красе, кинулась к Иффе, который лежал возле самой двери и признаков жизни больше не выказывал. Признаков смерти, впрочем, тоже, а посему вопрос, какому миру он теперь принадлежит — живых или уже не очень — пока оставался открытым.

Бросать его тут в таком состоянии не хотелось, а задерживаться самой, чтобы только узнать, чем все это закончится — не моглось. А потому, не долго думая, леди Кай подхватила тяжеленный куль в оранжевых портах и поволокла его к двери, распахнутой в другую и без сомнения лучшую часть мира. По крайней мере, хотелось надеяться, что более дружелюбную…

Хода и Мей ждали ее на самом, можно сказать, пороге. Убедившись, что Осси с задачей своей непосильной все же справилась и тушку торговца до портала таки доволокла, они перешли на ту сторону, а леди Кай, вывалив в мерцающий кокон бездыханное тело своего попутчика, немного помедлила, а потом все же вернулась назад за балестардом. Жалко было такую штуковину бросать…

Уже стоя на пороге портала и держа в руке подобранный арбалет, леди Кай бросила последний взгляд на все еще колышущуюся пену, продолжающую вываливаться из гроба, нехорошо усмехнулась, и раздавив в руке похожий на маленький лимончик кристалл кулли[45], шагнула в пустоту.

Пустота встретила леди Кай тоннами ледяной воды, которая обрушивалась прямо на голову с приличной, по всему судя, высоты. Эдакий бодрящий освежающий душ после световой ванны и запаленного ею же самой огненного шторма. Из света — в огонь, из огня — в воду… Насыщенное получалось времяпровождение.