Тайная стража России. Очерки истории отечественных органов госбезопасности. Книга 6 - Коллектив авторов

неплохо, и вот таким образом я оказался в поле зрения командования округа. Начальники в Термез приезжали чаще, чем в Сарай-Комар, и бывали у меня на занятиях. Им нравилось и как я их веду, и как работаю инструктором, и выполняю остальные дела. Ну и Говоров обо мне хорошо отзывался.

Опыт политработы я имел уже немалый, поэтому меня избрали еще и секретарем партийной организации, которая была единой для всех местных чекистских, пограничных и армейских органов (особистских). В нее входили коммунисты нашей комендатуры, окружного оперативного пункта (чекистский орган) и особого отдела армейского кавалерийского корпуса. Партийная организация была большой – сотни полторы коммунистов.

Начальник оперативного отдела Гильман был уже немолодой, зрелого возраста человек. Он носил ромб, но входил в мою партийную организацию, был у меня на учете. А я бывал в их оперативном отделе на собраниях, и у меня поэтому была прямая связь с Гильманом, а он был старшим оперативным начальником и над комендатурой. Таким образом я оказался вроде бы даже несколько выше его по партийной линии, и двери в кабинеты Гильмана и Диментмана всегда были для меня открыты (во всяком случае, по партийным вопросам). Ко мне как к секретарю партийной организации тоже хорошо относились. Так что загружен я был не только политической, но и партийной работой. Учитывая, что приходилось бывать на заставах, я, по существу, свободного времени вовсе не имел.

В редкие свободные минуты мы охотились, и в основном на фазанов. Фазанья охота на границе тогда велась очень активно. Мы много раз с Январевым, моим другом и помощником по политчасти (это когда я в мангруппе еще был), из Сарай-Комара ездили на охоту на озера, которые там были. Стреляли из охотничьих ружей. Но винтовки брали, как правило, с собой. Потому что был случай, когда нас с Январевым обстреляли в камышах, но промахнулись. Не знаю, то ли бандиты, то ли случайно местные жители-охотники.

Впоследствии времени на охоту стало уже меньше, но и в Термезе иногда доводилось охотиться. Там на Амударье есть небольшой островок, весь заросший камышами. На этом острове, где у нас всегда был пост, напротив одной из наших ближайших от Термеза застав, водилось много дичи. Когда мы бывали на нем, то нередко охотились. Там, в камышах, даже тигры водились (в то время тигры были еще в Средней Азии), и я даже однажды стрелял в тигра, за что меня сильно отругали. Тигр в камышах этих мог меня обойти и напасть, сбить с лошади и растерзать.

Недалеко от этого островка я однажды чуть не погиб – едва не утонул в Амударье.

Дело в том, что за этот остров шла борьба – афганцы считали, что это их остров, а мы считали, что наш, и где-то в верхах там на этот счет шли разговоры, но владели этим островом мы. Он был камнем преткновения – одним из самых конфликтных вопросов, а так все на границе с Афганистаном было спокойно. У нас были тогда хорошие отношения – это особый раздел, я мог бы кое-что рассказать, заслуживающее внимания. Я знал, что из-за острова обстановка не вполне здоровая, что надо с афганцами контактировать, и когда принял дела, старался налаживать эти контакты.

Ну и вот, как-то мы получили оперативные данные, что на этот островок против нашей заставы (расположенной километрах примерно в тридцати от Термеза на правом фланге) собирается сделать налет банда – уничтожить наш пост на острове и потом разгромить саму заставу, что напротив через Амударью (а в этом месте широкая река была).

Вызывает меня Диментман и говорит: «Есть данные, что банда собирается переправиться в одну из ближайших ночей на остров, разгромить наш пост и напасть на заставу». (А басмачи прекрасно знали – как ходить, куда ходить; хотя их и били крепко, они по-прежнему вели активную борьбу с пограничниками.)

Диментман сказал: «Товарищ Бельченко, я вас очень прошу – поезжайте на заставу, поскольку есть такие данные». Я говорю: «А когда ехать?» – «Да езжайте сегодня» (а там впереди что-то около недели было, исходя из этих оперативных данных, так что была возможность и обождать). – «Поезжайте, на острове побывайте, посмотрите, как там служба несется. Я дам задание – мы активизируем нашу агентуру. Но и вы тоже – звоните, докладывайте».

Я сел на лошадь – и на заставу. Приехал на заставу, потом переплыли на остров с начальником заставы (там, как я говорил, был пост – иногда семь, иногда восемь, в общем, до десяти человек). Побеседовали с ними – что у них нового, они завезли нас поближе к афганской границе – вроде тихо, спокойно, ничего нет. В общем, мы рассказали пограничникам о басмачах – они оказались народ опытный и обещали, что, если банда нападет на остров, будут держаться до последнего. И мне начальник заставы предложил поохотиться – а там, на острове, как я уже говорил, масса дичи была. Остров не такой большой, но сплошные высочайшие камыши – если ты на лошади едешь по дозорной тропе, которая там была, то тебя камыши покрывают с лошадью. Мы поохотились, переночевали там и вернулись назад.

Тут получаем дополнительные данные, что через два дня ночью банда собирается переправиться на остров. Я об этом доложил Диментману.

Он говорит: «Тогда вы вот что: возьмите баркас, я пришлю к вам еще несколько пограничников – тем более что тут у нас груз есть – мука и прочее для заставы. А в чем еще нуждаетесь на случай нападения?» – «Да хочу у вас попросить людей дополнительно». – «Людей мы дадим, я посмотрю еще человек десять – что-то обязательно дадим. Загрузим в этот баркас то, что надо, – завтра будет у вас» – по течению он быстро идет.

А на заставе лодка была – обычная, не моторная. Катер стоял в Термезе – точнее, не катер, а глиссер – катер с самолетным двигателем и пропеллером, как у самолета, ездил он очень быстро. Это на случай острой необходимости для командования, когда кого-то надо перебросить быстро. Нам же посылали обычный баркас – точнее, большой местный каюк с гребцами.