Избранное - Кира Алиевна Измайлова

Весь день орда гномов бродила по замку и распевала дурацкие стишата про кровь и любовь. Это был ужаснейший Валентинов день в моей жизни!

Но это я так думал, пока меня не настиг гном с музыкальной открыткой... Ей-ей, я честно пытался ржать со всеми вместе, но на самом деле мечтал провалиться сквозь землю! Судя по тому, какой краской залилась Джинни Уизли, это было ее творчество, и я даже нашел в себе силы вымученно улыбнуться ей. Не каждый день мне все-таки стихи посвящают, ехидно сказала Гермиона, а я даже не нашелся, что ответить! А она, кстати, подумав, обиделась на то, что ни я, ни Невилл не догадались прислать ей валентинку. Я правда не додумался, но сумел постоять за себя, спросив, в самом ли деле Гермиона хочет, чтобы гном под собственный аккомпанемент прочел ей сонет Шекспира? Я стихи сочинять не умею, а чтоб не опозориться, лучше заимствовать у классиков... Гермиона подумала, представила себе этот перфоманс и решила, что обойдется.

В общем, после занятий мы сбежали куда подальше. Конкретнее, в больничное крыло, там сейчас никого не было, и мадам Помфри позволила нам спрятаться от гномов. Взамен мы помогли ей чистить и нарезать ингредиенты для простеньких больничных зелий, а Гермиона выспросила побольше о том, как готовится зелье из мандрагоры. Очень познавательно оказалось! Мадам Спраут в подробности не вдавалась, заявив, что нам еще рано знать такие вещи, а мадам Помфри об этом и не подумала и даже сказала, что рада видеть такую любознательность в наши-то годы!

Наконец, она занялась своими делами, а мы сгрудились в дальнем уголке над тетрадкой.

-Значит, что у нас есть? - Гермиона загнула первый палец. - Тетрадь пуста. Проявляющее заклинание не действует. Обычные проявители для волшебных исчезающих чернил тоже. Для обычных чернил из магазина приколов — аналогично.

Я кивнул: по моей просьбе Дадли прислал и чернила, и проявитель для них. На обычной бумаге и даже на пергаменте они прекрасно действовали, а вот с этой тетрадкой творилось что-то странное: исчезать чернила исчезли, а вот проявиться и не подумали. Может, пятьдесят лет назад другие составы использовали, предположил я, но мои догадки делу помочь никак не могли.

-Она не горит, - добавила Гермиона и для наглядности погремела в кармане коробком спичек, - прогревание тоже ничего не дает, надписи не проявляются. А еще она не тонет.

-И хоть промокает, не портится и даже не коробится, - добавил я, припомнив, в какой луже мы нашли тетрадку.

-Кислота ее тоже не берет, - добавила Гермиона.

-Кислоту-то ты откуда взяла? - подозрительно спросил я.

-Попросила у папы набор юного химика, - созналась она, - он передал твоей тете, а она прислала... Мои родители с совами обращаться не умеют, а мама вовсе их боится.

-И ты ничего нам не сказала... - вздохнул я.

-Ну... я думала - вдруг получится, тогда был бы сюрприз, - сказала Гермиона без особого раскаяния в голосе, - Но не вышло. Щелочью я ее тоже травила - никакой реакции!

-То есть, - подвел я итог, - тетрадка эта заколдована, и заколдована очень серьезно. Может быть, и правда самим Волдемортом!

-Гарри, а шрам так и чешется? - спросил Невилл.

Я кивнул. Собственно, поэтому тетрадка и хранилась у Гермионы: я ее при себе держать не мог чисто физически, так зудел шрам!

-Знаешь, я попытался разглядеть ее струну, - добавил он, а я нахмурился и переглянулся с Гермионой.

Мы тоже пытались, но что толку? Воздействовать на струну не выходило, почти как в тот раз, с фокусами Добби. Вот только домовик точно был ни при чем: эта магия ощущалась совершенно иначе.

-Она очень похожа на твою, - добавил вдруг Невилл. - Не один в один, но что-то общее есть... И я еще подумал, что там, в подземелье, струна Квиррелла ощущалась почти так же... ну, пока из него Волдеморт не полез.

-Погоди-погоди... - Гермиона пристально уставилась на тетрадку, потом на меня, снова на тетрадку... - А ведь Невилл прав! И как это я сама не сообразила...

-Я тебе просто глаза намозолил, вот ты и не заметила очевидного, - великодушно сказал я. - А я свою струну вовсе не вижу, не могу сравнить.

-Так... - она вскочила и прошлась туда-сюда, заложив руки за спину (опять-таки, в точности, как Снейп). - То есть, если в Квиррелле сидел Волдеморт, а ощущался так же, то и в тетрадке может быть что-то подобное. Следовательно, наши выводы верны.

-Осталось придумать, как выковырнуть его оттуда, - добавил я, а сам подумал, что не хочу опять обниматься с Волдемортом. Мне не понравилось.

-Смотрите! - позвал нас Невилл, который под шумок завладел тетрадкой. - Надпись исчезает!

-Мы уже видели, - мрачно сказала Гермиона.

-Да нет, то были исчезающие чернила, а это обычные!

Мы переглянулись, а я выразительно постучал себя по лбу. Это ж надо было, а? Мы эту тетрадку чуть ли не рентгеном просвечивали (и просветили бы, если б он нашелся в больничном крыле), а написать что-нибудь обыкновенными чернилами не додумались...

Слова «Меня зовут Невилл Лонгботтом» медленно исчезли, как будто впитывались в страницу. А потом чернила словно вытекли обратно, составив другую фразу: «Привет, Невилл. Меня зовут Том Риддл. Как ты нашел мой дневник?»

«Кто-то спустил его в унитаз, но неудачно», - честно ответил Невилл.

«Хорошо, что я записал свои воспоминания кое-чем, что продержится дольше, чем чернила. Я всегда знал, что найдутся люди, которым не захочется, чтобы мой дневник прочли», - был ответ.

«Так ты правда Волдеморт?» - спросила Гермиона, отобрав у Невилла перо и сказав, что он будет тянуть до второго пришествия. Причем неважно, кого, Христа или этого самого Волдеморта.

Тетрадка не отвечала.

-Ну вот, ты его спугнула, - с досадой произнес я, но тут на чистой странице снова появились слова.

«Том Марволо Риддл», - выдала тетрадка. Потом буквы перемешались, и получилось «Я - лорд Волдеморт».

«А как ты догадался? - спросила заключенная в ней сущность вдогонку. - Хотя постой, ты ведь не Невилл...»

«Долго рассказывать, - написала Гермиона, удивленно округлив глаза. И то, тетрадка различала, кто именно в ней пишет! - Но ты прав, нас тут двое. Меня зовут Джейн Эдвардс».

-Не хочу называть ему настоящее имя, - пояснила она. - А ты вообще побудь пока в запасе с этим своим шрамом.