Фантастика 2025-129 - Денис Старый

Торжество коллег подняло мне настроения, но напиваться вместе с ними до беспамятства мне не хотелось. Я решил немного перекусить, а после этого направиться домой. За столом сидел окосевший от выпитого сакэ реабилитолог Камада Рокуро.

Я присел рядом с ним и начал уминать суши. Кстати, меня очень радовал интересный факт о моём «анализе», которые я никогда не замечал, пока жил в России. Раньше я думал, что эта способность может осматривать только людей, но, как выяснилось, и сырую ещё не обработанную термически пищу, моя магия осматривает без каких-либо проблем. Эту возможность я открыл только после того, как вернул способность к «гистологическому анализу». Всё-таки кусочки лосося являются тканями, а не органами, поэтому изучить их можно только с помощью продвинутого «анализа».

Мне было известно, что японцы за тысячи лет хорошо научились готовить к употреблению сырую пищу, но я всё равно решил изучить рыбу на наличие яиц и личинок гельминтов.

Убедившись, что вся еда на столе не представляет опасности, я начал поглощать суши и роллы, запивая их грейпфрутовым соком.

— Кацураги-сан, я и не думал, что у вас в клинике бывает… Такое! — воскликнул Камада Рокуро. — На прошлых местах работы у нас были очень скудные корпоративы. И все они проходили за пределами клиники. Уж точно не в конференц-зале!

— Если честно, я сам вижу такое впервые, — улыбнулся я. — Видимо, новое руководство решило поддержать боевой дух своих сотрудников.

— И это мне по душе, — кивнул реабилитолог. — Кстати, Кацураги-сан, больше никаких проблем с вашими пациентами не возникло. Все приступили к реабилитационным процедурам. Оснащение вашей клиники меня очень радует, я такого ещё нигде в Токио не встречал!

Камада Рокуро ещё долго рассказывал мне о своей работе, пока я набивал живот рисом, рыбой и овощами. Но моё внимание привлёк Такеда Дзюнпей. Он сидел один в углу конференц-зала с бутылкой сакэ в руках. И она уже была практически пуста.

— Извините, Камада-сан, вынужден вас покинуть, — сообщил я, прошёл через толпу танцующих без музыки коллег и присел рядом с Такеда Дзюнпеем.

— Кацураги-сан? — с полузакрытыми глазами произнёс он. — Пришли позлорадствовать?

— С какой стати я должен это делать? — не понял я. — Такеда-сан, буду откровенен, выглядите вы слишком уныло для этого праздника.

— Так же, как и вы, — усмехнулся он. — Я пью в одиночестве, а вы совсем не пьёте. Мы оба непохожи на наших коллег.

Я всегда считал, что пословица «что у трезвого на уме, то у пьяного на языке» очень правдива. Меня беспокоило ментальное состояние Такеды. Он выглядел подавленным.

— Я так хотел вернуться назад — на десятый ранг, — вздохнул он. — Но вы меня опередили, Кацураги-сан. Теперь у вас пятый, а у меня четвёртый. Видимо, дальше продолжать нет смысла.

— Такеда-сан, а вам так важно вернуться на десятый? — спросил я. — Зачем?

— Хочу исправить допущенные ошибки… — вздохнул он. — Боже, я такой идиот, Кацураги-сан. Полгода мстил Эитиро Кагами за то, что он меня понизил. И всё для чего? Кому от этого лучше? Он ведь был вынужден так поступить. Я допустил врачебную ошибку, и он понизил меня до первого ранга. Это я виноват, а не он.

О том, что Такеда Дзюнпея понизили из-за врачебной ошибки, я знал уже очень давно. Но мне пока что так никто и не рассказал, что натворил мой коллега.

— Вижу, вам интересно, Кацураги-сан… — прошептал Такеда Дзюнпей. — Я расскажу вам, как это вышло. Может, вам удастся стать достойным врачом, в отличие от меня.

— Такеда-сан, не говорите глупости, — перебил его я. — Многие врачи допускают ошибки. Мы ведь — не роботы. Любой человек может сделать что-то не так, как надо.

— Вы не понимаете, Кацураги-сан. Вижу, что не понимаете, — помотал головой он. — Но я расскажу вам.

Такеда сделал глубокий вдох, а затем заявил:

— Я убил человека.

Глава 23

Врач, который убил человека…

Да, я прекрасно понимал, как это трудно перенести. На моём опыте такого не было, но я знал многих лекарей и простых врачей, которые сталкивались с такой проблемой.

Ятрогения. Так это называется в медицинском сообществе. Ситуация, когда врач неумышленно наносит вред своему пациенту. Есть даже группа болезней, которые называются ятрогенными, то есть, вызванными врачами.

И к сожалению, от них невозможно избавиться. Даже прилежные, дисциплинированные специалисты могут допустить ошибку. От этого никто не застрахован. Не могу сказать, что это происходит очень часто, но всё же бывает. Убрать ятрогению можно только одним способом — полностью лишить мир профессии врача. Не будет медиков — не будет ятрогенных заболеваний.

Отсюда следует, что с этим явлением можно только смириться. К сожалению, с нагрузками, которые ложатся на врачей в современном мире, полностью искоренить эту проблему не получится.

Но ятрогения тоже бывает разной. Когда у пациента возникает аллергия на препарат, это очень лёгкая, сомнительная ятрогения. Когда пациенту становится хуже от лечения — это уже ятрогения средней тяжести.

Но когда хирурги забывают инструменты или вату в теле пациента, или же по вине врача и вовсе погибает человек, то это самая высшая степень ятрогении.

Убийство? Я бы так не сказал. Но многие могут с этим поспорить и будут правы.

— Что случилось с вашим пациентом, Такеда-сан? — спросил я.

— А вам до сих пор никто об этом не рассказал, Кацураги-сан? — вяло раскрыв глаза, спросил он.

— Я не интересовался. Всё-таки меня это не касается. Если вы не захотите рассказывать, то мы забудем об этой беседе, — уверил его я.

Но я чувствовал, что Такеда Дзюнпей очень хочет выговориться. И я не ошибся.

— Нет, Кацураги-сан, раз уж я сам начал этот разговор, то доведу его до конца, — вздохнул он и отпил сакэ прямо из бутылки.

Мой коллега скривился и поёжился, когда алкоголь достиг его желудка. Такеда уже чувствовал себя не лучшим образом, но я не стал его останавливать. Лишь чуть-чуть помогал его организму с помощью лекарской магии. Этого никто не мог заметить.

— Пенициллин, Кацураги-сан, — сказал он. — Вы ведь знаете, чем опасны антибиотики пенициллинового ряда?

— Часто у пациентов возникают на них аллергические реакции, — кивнул я.

— Верно. Это любой студент знает. Даже слишком любопытный школьник,