Хронико либеральной революции. (Как удалось отстоять реформы) - Олег Мороз

Попов:

— Понимаете, им представляется, что победа близка. Что власть сама плывет к ним в руки — через импичмент президенту или что-то подобное. И это делает их агрессивными. Что они будут делать с этой властью, — это их сейчас не очень волнует. Как мне кажется, получив ее, они собираются действовать примерно так, как действует Назарбаев в Казахстане или Каримов в Узбекистане, то есть обеспечить некоторую стагнацию всей системы, с тем чтобы замедлить темп реформ, замедлить темп преобразований, после чего, через некоторое время, как они надеются, станет видно, что делать дальше. Ну а самое главное, почему они стремятся захватить власть: тот вариант, который предлагает Ельцин, — перевыборы, реформа всей системы власти, — это конец их политической карьеры. В случае перевыборов и этой реформы никакого политического будущего у них нет.

Ведущий:

— Мы все время говорим: «Хасбулатов и Руцкой, Руцкой и Хасбулатов»… Действительно ли прочна эта связка? Ведь когда люди объединяются по принципу — против кого будем дружить? — эта связь не слишком прочная. Если представить себе вариант, что они пришли к власти, между ними, по-видимому, достаточно быстро возникнет достаточно острый конфликт. Как бы он мог развиваться?

Старовойтова:

— Между ними наверняка и сейчас существует конфликт. Руцкой представляет собой конституционное препятствие для Хасбулатова, мешающее ему целиком захватить власть: как-никак, вице-президент, а не спикер парламента, второе лицо в Кремле. Кроме того, Руцкой русский, по крайней мере так считается.

Попов:

— А если Руцкой станет президентом, то станет для Хасбулатова еще большим препятствием, чем Ельцин, поскольку за ним будет стоять парламентское большинство.

Юшенков:

— Я бы позволил себе не согласиться с тем, что Руцкой — слишком большое препятствие для Хасбулатова. Ему вовсе не нужно через это препятствие перескакивать. Хасбулатову достаточно изменить пару статей в Конституции, так чтобы все силовые министры или все министры вообще назначались по представлению Верховного Совета. После этого вся полнота власти окажется в его руках. У него и сейчас почти вся власть — Центробанк, прокуратура, суды…

Ведущий:

— Хорошо, представим себе, что они оказываются на верху пирамиды. По-видимому, сценарий дальнейших событий мог бы развернуться следующим образом. Хасбулатов старался бы сгрести под себя все силовые структуры, получить реальную полноту власти и держать Руцкого на роли президента чисто декоративного, как английская королева. Понятное дело, сам Руцкой с таким вариантом надолго вряд ли смирился бы и через какой-то срок начал бы вести достаточно активную войну с тем, кто пытается его контролировать. Но ведь есть еще и третья сила, — крайние националисты, радикальные коммунисты, ФНС и т. д., — для которой Хасбулатов неприемлем просто по национальному признаку и для которых едва ли особенно приемлем Руцкой… Вероятно ли в этой ситуации, что их обоих через какое-то время сметет вот эта более крайняя сила — как у нас принято выражаться, красно-коричневой окраски?

Старовойтова:

— Вполне вероятно. Причем сметет путем нового путча, а не каких-то там выборов. Как это было в Германии.

Попов:

— Первое, что будет сделано на другой же день после превращения Руцкого из вице-президента в президента, — будет созван съезд, на котором Хасбулатова освободят от должности спикера. Что касается судьбы Руцкого-президента, все будет зависеть от того, удастся ли им, этим вот красно-коричневым, быстро создать механизм контроля над президентом. Если удастся, они этим президентом могут удовлетвориться: ведь из своей среды им тоже кого-то выдвинуть на замену Руцкому будет очень непросто. Там тоже начнется гигантская возня. Хотя в конечном итоге лидер и появится…

Старовойтова:

— В любом случае, прямыми свободными выборами, я уверена, ни та и ни другая фигура — ни Хасбулатов, ни Руцкой — не смогут получить роль первого лица в государстве.

Ведущий:

— Таким образом получается, что и Хасбулатов, и Руцкой роют яму, в которую сами же первые и свалятся.

Старовойтова:

— Все дело в том, что они способны просчитывать свои действия лишь на один, максимум на два шага вперед, но уж никак не на три и не на четыре.

Ведущий:

— Я не думаю, что Хасбулатов не понимает таких вещей. Он человек достаточно хитрый.

Клямкин:

— Он достаточно мудро играет в эту игру. Хасбулатов понимает, что у него есть единственный шанс выхода к власти, который он в последние полтора года и использовал на полную катушку, — это выход к власти через Съезд. Только через эту структуру он может что-то получить. Поэтому, во-первых, ему надо во что бы то ни стало сохранить этот орган, укрепить свою власть над ним, сыграв на противоречиях, которые внутри него существуют, и, во-вторых, ликвидировать пост президента вообще. При любых раскладах этот пост будет ему мешать…

Попов:

— Я-то вообще предполагаю, что ему даже вроде бы и невыгодно полностью устранить Ельцина и заменить его Руцким — до тех пор, пока он, Хасбулатов, не получит все рычаги власти над парламентом. Как только он их получит, тогда уж импичмент президенту станет реальным.

Ведущий:

— А не кажется ли вам, что амбиции Хасбулатова все-таки не столь велики, что главное для него — чувство самосохранения? Может быть, больше всего его устраивает вовсе не прорыв к власти, а имитация такого прорыва и балансирование именно в той ситуации, которая существует сейчас, в ситуации полной неопределенности.

Старовойтова:

— Нет, его, конечно, это не устраивает. Он человек очень властный. К тому же в неопределенной ситуации и нельзя долго балансировать. Он просто понимает, что большего, чем он имеет, ему сейчас не получить. Хотя иногда чувство реальности, адекватное восприятие действительности ему отказывает».

Свою оценку ситуации, сложившейся к августу 1993-го, давали и зарубежные СМИ. Некоторые из этих оценок достаточно любопытны, хотя авторам тамошних публикаций происходящее здесь видится, конечно, лишь в самых общих чертах.

«Вашингтон Пост»:

«Спустя два года после попытки государственного переворота в России многие на Западе стали считать, что эта страна пережила свои худшие времена и вступила хотя и в трудный, но все же сравнительно спокойный период трансформации в сторону демократии и капитализма. Многие россияне также гордятся своими достижениями и утешают себя тем, что прожили это время без кровопролития и сползания к диктатуре. Но надежды и энтузиазм, последовавшие за победой над заговорщиками, сменяются у многих растущей разочарованностью в жизни после коммунизма, цинизмом и появлением нехорошего предчувствия, что худшее еще впереди.