Николай II. Дорога на Голгофу - Петр Валентинович Мультатули

был раскрыт перед самой казнью Николая. Участники последнего заговора свои надежды на освобождение убийцы рабочих и крестьян из рабоче-крестьянского плена определенно связывали с надеждами на занятие красной столицы Урала чехословацкими — белогвардейскими погромщиками»{1050}.

Сафаров не утруждал себя доказательствами. Естественно, он не называл ни имен заговорщиков, ни название их организаций, если не считать упоминание «вдовствующей разбойницы Марии Федоровны», которую Сафаров, не моргнув глазом, поместил «под крылышко Скоропадского», в то время как в действительности Вдовствующая Императрица Мария Федоровна находилась в заточении в Крыму, великого князя Михаила Александровича, убитого чекистами за месяц с лишним до Царской Семьи, и «палача по убеждению» генерала Алексеева, того самого, который сыграл роковую роль в февральские дни 1917 года во Пскове.

Однако время шло, и большевистским властям требовалась какая-то более изощренная ложь. Тем более что за границей уже вышла книга Н. А. Соколова, разоблачающая большевистских убийц. Вот тогда-то и появилось на свет сочинение Быкова. Вначале Быков ограничивается общими рассуждениями о существовании «заговора». Он пишет, что в город стали «стекаться в большом количестве монархисты, начиная с полупомешанных барынь, графинь и баронесс разного рода, вплоть до монашек, духовенства и представителей иностранных держав»{1051}. Также, указывает нам Быков, в Екатеринбурге оказалось много великих князей, которые на квартирах екатеринбургской буржуазии «создавали тайную организацию для освобождения Романовых». Видимо, почувствовав, что подобных доказательств недостаточно и что читатель может подумать, что «гроза и гордость революции» ЧК боялась «полупомешанных барынь, графинь и баронесс разного рода, вплоть до монашек», Быков решает привести главный аргумент в пользу существования заговора и… вытаскивает на белый свет «переписку офицера с Николаем II», написанную на самом деле Родзинским и Войковым. Это сейчас нам известно, что эту «переписку» состряпали в ЧК, а тогда неискушенный читатель мог в нее и поверить. Странно, что большевики так долго не предъявляли ее для общего ознакомления. Ведь для большевиков эта фальсификация имела большое значение — хоть как-то оправдывала убийство Царя в глазах мирового сообщества. Последнее лишний раз говорит в пользу нашего предположения, что «переписка» была сфальсифицирована после убийства Царской Семьи.

С легкой быковской руки, фальшивая «переписка» пошла гулять по множеству книг, статей, романов большевистской России как главное «доказательство» существования «заговора» с целью освобождения Императора Николая II из екатеринбургского заточения.

Но все-таки до такой бесстыжей фальсификации, до какой опустился Касвинов, пожалуй, не опускался никто. Касвинов не только привел «переписку» в качестве доказательства, но и указал на ее автора — «белогвардейского полковника И. И. Сидорова», который, по словам Касвинова, прибыл в Екатеринбург «со специальной миссией — скоординировать подготовку нападения на дом Ипатьева»{1052}. Доктор Деревенко (его Касвинов опять-таки в силу своей исторической безграмотности называет «Деревенько) «взял на себя выполнение его поручений»{1053}.

После этого Касвинов со спокойной совестью пишет, что все письма Царю писал Сидоров.

Что касается Сидорова, то человек под такой фамилией действительно существовал. Он появился в Екатеринбурге в мае 1918 года и назвался Иваном Ивановичем Сидоровым. Явившись в Екатеринбург, Сидоров встретился с епископом Григорием, у которого открыто сказал: «Мне необходимо установить связь с Царем. Не можете ли вы мне помочь в этом?». Епископ ему ответил, что не может, так как не имеет с Царем никакой связи. Но затем сказал, что можно попробовать установить связь с Государем через посылку ему провизии из женского монастыря{1054}.

Сидоров отправился в Ново-Тихвинский монастырь и в разговоре с монахиней Августиной так же открыто завел разговор о Царской Семье. Он говорил, что Царской Семье угрожает опасность и что надо сделать все, чтобы ей помочь. Августина указала ему на доктора Деревенко как на человека, который может ему помочь в этом. Сидоров встречался с Деревенко{1055}. Сам Деревенко, неоднократно арестовывавшийся ГПУ и в конце концов убитый в заключении, показывал надопросе: «Что касается Сидорова, то ко мне действительно явился крестьянин (или человек, одетый под крестьянина), назвавший себя Ив. Ив. Сидоровым, который, узнав о том, что Алексей болен и что он нуждается в усиленном питании, взялся организовать доставку молока и прочих пищевых продуктов в Дом ос. назн., что он и выполнил, но на этом наше с ним знакомство и кончилось, и лишь позднее от сестер милосердия того лазарета, в котором я служил в Екатеринбурге, я узнал, что Сидоров не деревенский обыватель, а генерал»{1056}.

Примечательно, что в разговоре с монахиней Сидоров, тоже как бы между прочим, проговорился, сказав «у нас при дворе», а своего спутника называл «адъютантом». Все это очень похоже на большевистскую провокацию. Если «переписка офицера» имела место действительно до убийства Царской Семьи, то нет сомнений, что Сидоров был одним из участников ее доставки в дом Ипатьева. Хотя вполне возможно, что Сидоров был посланцем немцев, которые вели свое наблюдение за Царской Семьей. Во всяком случае, Сидоров действовал совершенно открыто, никого не боялся. Генерал Дитерихс прямо пишет, что Сидоров имел связи с германскими и большевистскими властями. И. Ф. Плотников согласен с Дитерихсом, когда пишет о Сидорове: «Никаким генералом, посланцем для руководства заговором он не являлся. Кстати, о нем было известно и чекистам, не нашедшим в его действиях ничего опасного»{1057}.

Таким образом, скорее всего, Сидоров был агентом ЧК, проверявшим степень поддержки Царской Семьи со стороны влиятельных лиц города или собиравшимся втереться в доверие к Царской Семье с целью какой-нибудь провокации.

Что же касается реальных заговоров, то чекисты были хорошо осведомлены, что не существует ни одной серьезной организации, ни одного серьезного человека, военного или гражданского, кто бы мог реально организовать подобные заговоры. Чтобы судить о серьезности и реальности «заговоров», достаточно ознакомиться с показаниями 26-летнего гвардейского капитана Д. А. Малиновского, который прибыл в Екатеринбург как член «заговорщической» организации генерала Шульгина. «Этой организацией, — показывал Малиновский Соколову, — я был отправлен в первых числах мая месяца в г. Екатеринбург для выяснения условий, в которых находилась здесь Августейшая Семья, ознакомления по этому вопросу нашей организации и принятия мер к облегчению участи Августейшей Семьи вплоть до увоза Ее отсюда»{1058}.

Заметим сразу, Малиновский приехал без какого-либо плана, без связи, без возможностей, без необходимых знакомств. Сам факт посылки молодого офицера, не сведущего в конспиративной и разведывательной деятельности, говорит о серьезности планов организации, его пославшей. Задачи Малиновского также изначально непонятны: он должен и выяснять условия, в которых содержится Царская Семья, и ознакомлять об этих условиях свою организацию, и готовить увоз Царской Семьи из Екатеринбурга.

Дальнейшие действия Малиновского выдают