Жизнь после Пушкина. Наталья Николаевна и ее потомки [с иллюстрациями] - Татьяна Рожнова

Дед П. П. Ланского — Сергей Артемьевич — имел брата Дмитрия, у которого было семеро детей: пять дочерей и два сына — Яков и Александр.

Александр Дмитриевич Ланской (1758–25.VI.1784) — общепризнанный красавец, с 1776 г. служил в Кавалергардском полку, в 1779 г. был приближен ко двору, а с 1780 г. жил в Зимнем дворце, став фаворитом императрицы Екатерины II. В 1782 г. ему было подарено обширное владение Велье на юге Псковской губернии. Строительство загородного дворца было поручено придворному архитектору Джакомо Кваренги, в то время как строительство его дома на Дворцовой площади в Петербурге по проекту Ю. М. Фельтена началось в 1780 г. Кроме того, в 1783 г. он был произведен в генерал-поручики, назначен шефом Кавалергардского корпуса и Смоленского драгунского полка. Вскоре ему были пожалованы графский титул и в феврале 1784 г. звание генерал-адъютанта. Парадный портрет А. Д. Ланского, приводимый в книге, был написан специально для Екатерины II в 1782 г. художником Дмитрием Григорьевичем Левицким (1735–1822).

Священник Иоанн Смирницкий записал следующее предание: «Известный флигель-адъютант императрицы Екатерины II, граф Александр Дмитриевич Ланской, выехал однажды на охоту, и когда проезжал по здешней местности, то выбежавший из кустарников заяц испугал его лошадь, которая сбила Ланского с себя, и он, страшно ушибленный, вскоре скончался; императрица, видевшая все это с балкона своего дворца (в Царском Селе. — Авт.) распорядилась устроить тут церковь и кладбище <…> было устроено нынешнее кладбище на месте гибели Ланского, как говорит предание. Под церковь прежде погребались только родственники Ланского, отчего кладбище называлось „кладбищем Ланского“, здесь в подвале устроена 21 ниша, в два ряда»{854}.

Предание о смерти 26-летнего фаворита не соответствовало истине. На самом деле в 1780 г. князь Г. А. Потемкин случайно увидел красавца Ланского и представил его императрице, а когда та, приблизив его к себе, окружила неслыханной роскошью и в мае 1784 г. объявила Панину и Потемкину, что решила выйти замуж за «Сашеньку Ланского», будучи на 29 лет старше своего избранника, то дни его были сочтены: месяц спустя любимец императрицы заболел непонятной болезнью, которую врачи не могли определить. Ланской умер на руках императрицы, которая была неутешной. Позднее стало известно, что «камергер генерал-адъютант Екатерины II, пользовавшийся благоволением государыни, сильно опечаленной его раннею смертью, умер от слишком сильного приема секретного лекарства, известного в медицине под именем „Aphrodisiacum“»{855}.

| |

А. О. Смирнова (Россет) в своих автобиографических записках пересказала историю гибели фаворита Ланского со слов старого гоф-курьера:

«…Комнаты под колоннадой были для фаворита. Я был лакеем у Ланского, когда он убился; он прекрасно ездил верхом, хотел перескочить у Лебедя (через канавку в Царскосельском парке. — Авт.), лошадь споткнулась, и он головой ударился о камень. Его принесли без памяти. Пустили кровь, она не пошла. Мы думали, матушка государыня с ума сойдет. Его похоронили в Софийской церкви»{856}.

В действительности все обстояло иначе. Сама Екатерина II писала барону Гримму после смерти Ланского: «Ровно за год до кончины он упал с английской лошади и расшиб себе грудь». Но вот умер почему-то от «горловой болезни», как засвидетельствовал лейб-медик.

После его смерти повелением императрицы в 1785 г. в Екатерининском парке Царского Села был установлен памятник «Сашеньке Ланскому», который можно видеть и сегодня.

Александра Петровна Арапова в своих воспоминаниях отмечала:

«…Вся семья Ланских была воспитана в традициях строгой нравственности. Мужчины всегда ставили честь выше всего. Женщины не составляли себе культа из добродетели, — это было, просто свойство и потребность их природы. <…> Характерной чертой может служить отношение всей родни к фавориту Ланскому. Его считали отщепенцем, и, презрительно говорили о его возвышении, как позорящем весь род»{857}.

Мать П. П. Ланского, овдовев в 1805 г., одна подняла семерых малолетних детей, сумев дать им подобающее воспитание и образование.

Старший брат Петра Петровича — Сергей Ланской (1789–1832) — один из четырех братьев, служивших в «самом аристократическом во всей российской армии Кавалергардском[179] полку». Как и остальные братья Ланские, он прошел путь от корнета до генерала. Уже в 1805 г. 16-летним юношей принял боевое крещение под Аустерлицем, за что был награжден орденом Св. Анны IV ст. За Бородино в 1812 г. — награжден золотым оружием, затем — орденом Св. Георгия IV ст., командовал малороссийским полком и был уволен со службы в звании генерал-майора с мундиром. Умер 22 мая 1832 года на 43-м году жизни, так и не успев обзавестись семьей. Похоронен на Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры.

|

Младший из братьев, Александр Петрович Ланской (1800–1844), идя по стопам своих братьев, также находился на лучшем счету у начальства. Но «…внезапно над ним стряслась беда, вызвавшая его хоть и кратковременное удаление из полковой среды. Ланской был дружен с товарищем — графом Ферзеном[180], который своей редкой красотой пленил дочь графа Павла Александровича Строганова Ольгу Павловну. Тщетно упрашивала она мать согласиться на ее брак с любимым человеком. Мать оставалась непреклонной, считая, что по чужеземному происхождению и по отсутствию средств Ферзен не составляет подходящей для ее дочери партии.

Ферзен для достижения намеченной цели решился на самый отчаянный шаг — увезти молодую девушку. Заручившись ее согласием, он стал приискивать пособников — свидетелей для тайного брака. Задача была трудной. Все опасались гнева оскорбленной матери. Влияние Строгановых могло вызвать строгую кару на всех причастных. Тем более, что взгляд самого императора Николая Павловича на подобные поступки был хорошо известен. Ланской сознательно пошел навстречу опасности, чтобы выручить товарища.

Он и еще два других близких друга Ферзена, переодетые кучерами, ждали на тройке графиню и умчали ее в заранее приготовленную церковь и послужили шаферами и подписались свидетелями»{858}.

|

История эта наделала много шума и бурно обсуждалась в свете. Отголоски ее остались на страницах дневника дочери президента Академии художеств, Анны Алексеевны Олениной[181], светской подруги Ольги Строгановой: