Патрик Кензи - Деннис Лихэйн

class="p1">— Прими это и найди способ примириться. Какое-то время ты будешь под наблюдением.

Ему стало трудно глотать, глаза выкатились, и мне показалось, что его снова вырвет.

Вместо этого он покрутил головой, выглянул в окно и вжался в сиденье.

— Как тебе-то удается? — прошептал он. — День прошел, и ладно?

Я откинулся на сиденье, закрыл глаза, слушая рокот немецкого мотора.

— Как ты уживаешься сам с собой, Патрик?

Я включил первую передачу и, пока мы ехали по Саути и спускались вниз, в наши места, не проронил больше ни слова.

* * *

Я оставил «порш» перед своим домом и отправился за своей «викторией», припаркованной чуть дальше, так как «порш-63» — не та марка, на которой стоит ездить по округе, если желаешь не привлекать внимания.

Фил стоял у пассажирской двери, но я покачал головой.

— В чем дело? — спросил он.

— Ты останешься здесь, Фил. На этот раз я один.

Теперь он покачал головой.

— Нет. Она была моей женой, Патрик, и этот гад ее подстрелил.

— Хочешь, чтобы он подстрелил и тебя, Фил?

Он пожал плечами.

— Считаешь, не гожусь для этого?

Я кивнул.

— Не годишься, Фил.

— Почему? Из-за случившегося в боулинге? Но ведь Кевин вырос среди нас. Был нашим товарищем. Так что понятно, почему я потерял над собой контроль. Но Джерри? — Он приставил свой пистолет к крыше машины, достал патроны и вставил в обойму. — Джерри — тварь вонючая. Он умрет.

Я посмотрел ему в глаза, ожидая, когда он сам поймет, как глупо он выглядит, этакой пародией на крутого Уокера, демонстрирующего браваду.

Фил не отвел взгляд, а дуло его пистолета стало медленно поворачиваться, пока не остановилось на моем лице.

— Собираешься застрелить меня, Фил? А?

Рука его была тверда. Пистолет не шелохнулся.

— Ответь же, Фил. Собираешься застрелить меня?

— Если сам не откроешь, Патрик, я выстрелю в стекло и влезу внутрь, чего бы мне это ни стоило.

Я спокойно посмотрел на пистолет в его руке.

— Я тоже ее люблю, Патрик. — Он опустил пистолет.

Я сел в машину. Он стал стучать в окно пистолетом, а я вздохнул, понимая, что Фил либо станет преследовать меня по пятам, либо выстрелом выбьет окно моего «порше» и заведет его без всякого ключа.

Поэтому я потянулся через сидение и открыл дверцу.

* * *

Дождь начался примерно в полночь, сначала даже не дождь, а всего несколько капель пополам с грязью на лобовом стекле, смытых стеклоочистителем.

Мы припарковались перед домом престарелых на Дорчестер-авеню, примерно в половине квартала от бара «Изумруд». Затем тучи прорвало, дождь забарабанил по крыше и потек по улице большими темными потоками. Дождь был леденящий, подобно вчерашнему, и единственное влияние, которое он оказывал на приросший к тротуару и домам лед, состояло в том, что ледяной покров становился на миг прозрачнее и еще опаснее.

Сначала мы были благодарны дождю, так как наши окна запотели, и если бы кто-то стоял рядом с машиной, то не мог бы разглядеть, кто находится внутри.

Но вскоре мы поняли, что это работает против нас, так как перестали хорошо различать как сам бар, так и вход в жилище Джерри. Обогреватель в машине не работал, и сырой холод пробирал меня до костей. Я приоткрыл свое окно, Фил тоже, и мне пришлось локтем вытирать конденсат, пока наконец входные двери Джерри и его бара, пусть не очень четко, но появились вновь.

— Ты уверен, что именно Джерри работает с Хардименом? — спросил Фил.

— Нет, — ответил я. — Но похоже на то.

— Тогда почему не позвать полицию?

— А что мы им скажем? Пара бандюг со свежими дырками в головах сказали нам, что Джерри — плохой?

— Тогда может, ФБР?

— Та же штука. Никаких доказательств. Если это все-таки Джерри, и мы спугнем его раньше времени, он может ускользнуть снова, залечь на дно и будет себе потихоньку убивать детей-беглецов, которых никто не ищет.

— В таком случае, зачем мы здесь?

— Затем, что, если он что-то предпримет, неважно что, я хочу быть свидетелем, Фил.

Фил вытер свою сторону ветрового стекла и выглянул в направлении бара.

— Может, стоит войти туда и задать пару вопросов.

Я взглянул на него.

— Ты что, идиот?

— А что?

— Потому что, если это он, нам конец, Фил.

— Нас двое, Патрик. И мы вооружены.

Я видел, что он старается уговорить себя, подкрепиться мужеством, необходимым, чтобы войти в эту дверь. Тем не менее он был далек от реальных действий.

— Это просто напряжение, — сказал я. — От ожидания.

— Ты о чем?

— Иногда оно гораздо мучительнее, чем любая драка, потому что когда действуешь, у тебя исчезает ощущение, что тебе надо лезть из кожи вон.

Фил кивнул.

— Да, ощущение не из приятных.

— Проблема в том, Фил, что, если Джерри тот самый убийца, противостояние будет гораздо труднее, чем ожидание. Он убьет нас, вооружены мы или нет.

Фил сделал глоток, затем кивнул.

С минуту я неотрывно смотрел на вход в бар. За то время, что мы вели наблюдение, никто не входил и не выходил, а это было более чем странно, учитывая, что дело было за полночь в нашей округе. Мощный поток воды, шириной с целый дом, прокатился по улице с пеной по краям, а вдали завывал ветер.

— Сколько человек? — спросил Фил.

— Что?

Фил кивнул головой в направлении «Изумруда».

— Если это он, сколько человек, думаешь, он убил? За всю свою жизнь? Если брать во внимание, что он убивал всяких бродяг и наверняка без счету тех, о ком никто и не знал…

— Фил.

— Да?

— Я немного нервничаю. Есть вещи, о которых мне не хотелось бы говорить именно сейчас.

— О! — Он почесал щетину под подбородком. — Ладно.

Я наблюдал за баром, отсчитывая уже вторую минуту. И все же никто не вошел и не вышел.

Зазвонил мой мобильный телефон, мы с Филом так резко повернули головы, что стукнулись о крышу.

— Господи, — сказал Фил.

Я включил телефон.

— Алло.

— Патрик, это Девин. Где ты?

— В своей машине. Что случилось?

— Только что беседовал с Эрдхемом из ФБР. Он получил пробные отпечатки с паркетной доски в твоем доме, где был спрятан один из жучков.

— И? — Кислород, циркулирующий по моему телу, замедлился почти до полной остановки.

— Это Глинн, Патрик. Джерри Глинн.

Я смотрел в запотевшее стекло и едва различал контуры бара, но тут вдруг отчетливо ощутил страх, какого не испытывал ни разу в жизни.

— Патрик?