Ролевик: Кицурэ. Сталкер (СИ) - Дмитрий Чернояр

Старик как-то грустно кивнул им и принялся медленно снимать перевязь с оружием. Мечник с поклоном принял оружие, молча высвободил клинки из ножен, и, воткнув их в землю, по хитрой траектории двинулся вокруг старейшины, размечая довольно широкую площадку. Маг тем временем, вытащив какой-то кулон, затянул что-то неразборчиво-заунывное, то и дело размахивая вытащенным предметом и задавая ритм методом бития пяткой в землю.

Пока кицунэ творили свой ритуал, медицинский дирижабль закончил снижение, пришвартовавшись к широченному низкорослому дереву, а вокруг меня материализовалась большая часть народа, остававшегося внизу.

И молчат все, заразы. Нет бы кто прояснил, что за НЁХ тут творится?

Ладно. Пока глазками все хлопают, хоть делом займусь. Я подошёл к Кейт, положил руку на плечо - горячая, даже сквозь толстое одеяло руку обжигает. Всмотрелся в Суть, облегчённо выдохнув - аура распушилась, жадно собирая разлитую вокруг магию. Цвета уже не тусклые, местами даже очень яркие, внутри всё бурлит, шевелится, заставляя организм исцеляться.

Чую, вынырнет из сна, и опустошит холодильник. Ничего, главное, чтобы запасённых на данный момент веществ хватило на базовый ремонт, а косметические эффекты - дело наживное.

Совсем рядом заметил хороший такой узел Силы, дотянулся до него, запитался, прокидывая магистраль через себя к девушке. Аура Кейт вздрогнула, видоизменяясь, тоненькие пушинки щупов втянулись, а контактный щуп, наоборот, окреп и разбух, прорастив внутри себя сотни мельчайших каналов-энерговодов. Потихоньку подтягивая щуп на себя, я постепенно смог самоисключиться из цепи подпитки, позволив ауре кицунэ напрямую работать с узлом.

Силу она поглощала умеренно, без фанатизма, видимо, какая-то часть подсознания оставалась в фазе бодрствования и не позволяла перенасытиться излишне крупной порцией магии.

Кожа лица ощутила тепло и я отвлёкся от Кейт.

Старейшина стоял на коленях в центре вырезанной на земле фигуры, из углов которой к нему неторопливо тянулись извилистые дорожки пламени. Мундир и рубашка расстёгнуты, свободно висят, удерживаемые ремнём. Тишина какая-то мрачно-торжественная, вызывающая ледяные мурашки вдоль хребта.

В поднятых на уровень лица руках короткий клинок, лежащий на рёбрах ладоней параллельно земле. Лицо белое, под глазами - темнейшие круги, губы беззвучно шевелятся.

- Что он собирается делать? - Шёпот едва слышный. Скосив глаза, вижу сородича Миедджи в форме безопасника.

- Полагаю, как истинный самурай - будет спасать честь клана, - отвечаю так же тихо, не желая нарушить шумом церемонию.

Значит, дуэль отпадает. Это уже хорошо.

А как насчёт вендетты и прочих аналогов кровной мести? Задолбаемся ведь отлавливать кровников, коли такие заведутся.

Аррргх... И хрен с ними. Как-нибудь, да отобьёмся.

Тем временем старейшина закончил беззвучно молиться и, исполненным достоинства кивком попрощавшись, тут же перехватил клинок и воткнул его себе в рёбра. Тёмная кровь потекла из-под лезвия, а на лице старика не проскользнуло ни одной эмоции, только немножко дёрнулось правое веко.

Кисти напряглись, двигая короткий меч сначала вверх, потом вниз и вправо. Из уголка губ протянулась тонкая ниточка крови, а взгляд... Взгляд стал каким-то просветлевшим, одухотворённым.

Последнее движение, отчётливый хруст перерубаемых костей... Клинок падает к ногам, а чёрные ногти левой руки выдирают получившийся треугольник плоти из тела. Вокруг правой руки закручиваются спиральки огня, раскаляя ногтевые пластинки до нестерпимо-жёлтого цвета. С шипением и паром горящая кисть погружается в вырезанную дыру, из-под стиснутых пальцев вырываются длинные струйки крови - ярко-алой, пенистой, пахнущей железом.

Старик напрягается, со счастливым лицом выдирая сердце из грудины. Глубоко впившиеся ногти не дают мышце выскользнуть из скользких пальцев. Сердце трепещет, выталкивая из себя последние капли крови.

Пламя разом взвивается вверх, мгновенно заключая старейшину в купол, и последнее, что успеваю рассмотреть - из глаз старого кицунэ бегут слёзы, а губы расплываются в радостной улыбке.

На миг в горле застревает комок, а перед глазами встаёт мутная пелена, и потому у меня нет ответа для себя: показалось ли мне, или и на самом деле в последний момент из огня вышла редкой красоты черноволосая кицунэ, облачённая в платье цвета раскалённой магмы, и обняла старика, окутывая его пронзительно-жёлтыми язычками пламени?

Нестерпимый жар на несколько секунд заставил отвернуться, оставляя на внутренней стороне век цветные пятна, а когда отступил - магический огонь исчез, оставив после себя идеально ровное выжженное пятно с кучкой пепла по центру.

На лицах прибывших кицунэ застыло выражение безбрежной скорби.

Тяжело вздохнув, я подтолкнул головного носильщика - драки уже не предвидится, а живым нужна помощь.

Тихо попискивал артефакт мониторинга, десятком присосок прицепившийся к Кейт, мелко вибрировал пол - воздушный госпиталь неторопливо двигался в сторону медицинских кварталов, - на такой скорости вибрация наименее болезненно сказывалась на его пациентах.

Рядом с кроватью в специальной подставке стоял огромный кусок хитро огранённого полупрозрачного камня, выполняющий роль мощного аккумулятора. Аура кицунэ протянулась к нему тоненьким хоботком, подпитывалась крошечными порциями магии - основные физические повреждения организм девушки исправил, и теперь потихоньку восстанавливал повреждённые тонкие оболочки.

Медиков, как ни странно, ничуть не удивил факт голода кицунэ до накопителей, из чего следовал вывод, что приключившееся с девушкой не единичный случай. Впрочем, я слишком устал, чтобы лишнего шевелить и без того опухшим от жажды языком, да и из врачей тут только перепуганная сиделка, все остальные в реанимационном модуле колдуют над покалеченной девочкой - чувствами, коим в человеческих языках нет соответствующего названия, ощущаю многократное эхо творимых заклинаний, странный объёмный шелест работающих на полную артефактов, словно шуршание гальки, скатывающейся с осыпи, складывающейся в неуловимый хор почти неразличимых голосов.

Я присел на краешек койки, положил ладонь на ладошку Кейт. Внутри как-то паскудно и горько. И пусто.

И хоть и понимаю уголком сознания, что это только из-за перенапряжения, усталости и запоротых нервов, но всё равно чувствую свою вину за всё случившееся. По факту, ведь именно из-за меня этот ком событий завертелся, и там, где могло обойтись малой кровью - Кейт бы подорвала мастерскую и, сменив личину, сбежала в другой Анклав, - вышло так, как вышло.