Королева викингов - Пол Андерсон

В ее глазах Ами сразу же отошел на второй план по сравнению с высоким широкоплечим очень молодым человеком, одетым в красную куртку, синие штаны и плащ, отороченный соболем. Юноша легкой походкой шел вперед, высоко держа голову, а по сторонам его лица вились локоны янтарного цвета. Это лицо казалось полузнакомым королеве. Она хранила на губах приветливую улыбку, но сердце в ее груди вдруг заколотилось.

— Это Олав Хёскульдарсон, — услышала она. — Его отец был сыном Дале-Коля. Бабкой с этой стороны была Торгерд Торстейнсдоттир. После смерти Дале-Коля она вышла замуж за Херьёльфа и стала матерью Хрута, с которым король и королева знакомы и который просил меня передать вам приветствия от него.

— А также и от многих других достойных людей, господин, — добавил Олав.

Хрут!

— Прошу пожаловать и быть нашим гостем ради нашего почтения к твоим родственникам, а также и к тебе самому, — произнес король Харальд. — Воистину крепка дружба между нашими домами. — При желании он мог быть обходительным и красноречивым не хуже любого другого.

— О, добро пожаловать, — негромко добавила Гуннхильд.

— Ты будешь нашим гостем столько, сколько сам пожелаешь, — продолжал король. — Мы же не будем недовольны, если ты расскажешь нам о себе, о тех заботах, которые привели тебя в Норвегию, и о том, что делается в Исландии.

Гуннхильд вновь погрузилась в воспоминания. Она получала сведения и оттуда, равно как из всех иных мест.

Хрут взял Унн Мёрдардоттир в жены первой же осенью после того, как вернулся домой. Хотя он обращался с нею весьма хорошо и позволял ей вести домашнее хозяйство, как она того желала, но люди замечали, что она казалась с виду все более несчастной, и гадали между собой о причинах. Гуннхильд знала, в чем дело. Но несмотря на то, как он поступил с ней, она все же не желала, чтобы он оставался в печали всю жизнь. Со временем он возьмет себе другую женщину и обретет с нею лучшую долю.

— Прошу на почетное место, — предложил король Харальд. Он не стал приглашать к своему столу одного Олава. — Мы будем пить, затем трапезничать, а затем, — он рассмеялся, — снова пить.

— Я глубоко благодарен королю и королеве, — сказал Олав, сопроводив эти слова ослепительной улыбкой. — Я слышал, много и много раз слышал о том, насколько вы оба щедры и великодушны.

Гуннхильд не была уверена, стоило ли полностью верить этим словам. Вполне возможно, что по молодости он еще не слышал того прозвища, каким ее сыновей часто именовали в Норвегии. Однако, знал или не знал он об этом, ей не казалось, что он просто подлизывается. Скорее всего, он всего лишь был одарен хорошо подвешенным языком; возможно, получив его от матери, кем бы она ни была.

— Моя команда… — начал было Ами.

— Мы, конечно, устроим всех как можно лучше, — поспешила успокоить его Гуннхильд. Она сразу же подозвала управляющего, и тот ушел, чтобы позаботиться о размещении прибывших.

Пока день клонился к вечеру, король, королева и их домочадцы слушали рассказы об Олаве.

Еще во времена короля Хокона Хёскульд прибыл в Норвегию, чтобы купить лес. Исландские деревья, и так низкорослые и тонкие, быстро пали под топорами. Следующей весной он узнал, что король со своей дружиной отправился на острова Бренн, чтобы подтвердить мир на этой земле, ибо по закону вожди Норвегии сходились каждый третий год, чтобы обсудить дела, требовавшие решения короля. Хёскульд тоже отправился туда, как и многие другие. Вместе с этим тингом всегда проходила еще ярмарка, славившаяся бойкой торговлей. Хёскульду была нужна женщина, и он купил одну у работорговца из Гардарики. Тот запросил высокую цену за ее красоту, но предупредил, что она нема и он ни разу не слышал от нее ни единого слова.

Хёскульд взял ее к себе в дом. Он быстро понял, что, немая или нет, она была весьма сообразительна, а ее поведение говорило о том, что она происходила из хорошего рода. Той зимой она родила ему сына, которого он назвал Олав в честь недавно почившего деда. Обычно он спал со своей женой Йёрун и нечасто вспоминал о своей наложнице. Ребенка он оставил ей, чтобы она его растила. Уже в два года — Ами особо подчеркнул это — Олав говорил и двигался не хуже четырехлетнего.

Однажды, выйдя за подворье, Хёскульд услышал чей-то разговор и, подкравшись незаметно, увидел возле ручья мать и ребенка. Женщине ничего не оставалось, кроме как признаться, что она вовсе не немая. Они сели рядом, и она рассказала ему, что ее зовут Мелькорка, она дочь короля Миркъяртана из Ирландии; по крайней мере, так эти имена звучали в устах говорящего по-норвежски. Когда ей было пятнадцать зим, ее захватили викинги. Хёскульд ответил ей, что она чересчур долго скрывала истину о своем происхождении.

Йёрун и Мелькорка не ладили между собой. Когда наконец дело дошло до рукоприкладства, Хёскульд вспомнил о небольшой хижине, стоявшей на отшибе от поселения, и поселил туда Мелькорку с Олавом. Хёскульд хорошо заботился о них.

Когда Олаву сравнялось семь зим, престарелый, но всеми почитаемый муж по имени Торд Бык взял его себе в воспитанники и очень полюбил мальчика.

А уже в двенадцать зим Олав поехал на тинг. Он всегда носил такую роскошную одежду и такое прекрасное оружие, что все узнавали его издалека. Поэтому, со смехом сообщил Ами, он получил прозвище Олав Павлин. При этом его любили и относились к нему с уважением.

А не так давно они узнали о том, что Ами, который был тогда в Исландии, грузил корабль для возвращения в Норвегию. Мелькорка сказала Олаву, что он должен отправиться за море и найти своих высокородных родственников. Хёскульд не обрадовался такому решению; к тому же богатство Торда, приемного отца Олава, составляли, главным образом, земля и домашний скот, а не товары, которые можно было бы увезти с собой. На это Мелькорка сказала ему, что сын мог бы получить то, в чем нуждался, от некоего Торбьёрна, богатого соседа, покоренного ее красотой. Она была согласна стать его женой, если бы тот пообещал поделиться тем, что имел, с ее сыном.

Когда затем Хёскульд отправился на тинг, Олав отступился от своего решения, сказав, что он и так достаточно богат. Тут состоялась и свадьба. Хёскульд, узнав обо всем этом, не испытывал большого счастья. Но, поскольку дело касалось близких ему людей и он не хотел воевать, то смирился с этим.

Перед отъездом Мелькорка дала сыну золотое кольцо, которое ей подарил отец по случаю появления первого зуба. Викинги и торговцы позволили рабыне сохранить кольцо, так как оно немало добавляло к ее цене.

— Я думаю, что он узнает его, — сказала она. Она также дала ему пояс и маленький нож — подарки от своей воспитательницы в Ирландии. Эти вещи ее хозяева тоже позволили ей оставить у себя, увидев, как много они для нее значат. Они не хотели, чтобы дорогая рабыня зачахла. Старуха должна была вспомнить эти вещи. Загадывая далеко вперед, она обучила Олава ирландскому языку.