Кровь обязывает. Пенталогия - Обатуров Сергей

  Ужин, как и обед, народ проглотил не заметив. Все рвались к своим сокровищам. Первый день решили их не напрягать, а в последующие дни нужно будет нагружать их какой-нибудь работой по лагерю. То, что они увлекающиеся натуры это хорошо, но и про физподготовку и личную гигиену забывать не стоит. Вечером про меня вспомнил Мекс. Он выскочил из кармана значительно подросшим. Если раньше он был с крупного кота, то теперь напоминал собаку средних размеров. Он сразу отправился обследовать лагерь и прилегающие окрестности. Я поспешил проинформировать всех своих подопечных, чтобы они не пугались моего питомца и не стреляли в него. Он отоспался и теперь будет нам помогать и охранять. Мекс тем временем вернулся и уставился на меня. Ну, понятно, ему хочется есть. Я отвел его в сторону и выложил перед ним огромный кусок мяса. Я ведь видел, какого он стал размера. Ученые проводили кусок мяса голодными глазами. Им-то не объяснишь, откуда взялось мясо. Попытался скормить им сказку, что специально взял мясо для зверя, так как они сами видят, что это самый настоящий хищник. Те покивали головами, но голодный блеск в глазах так и не потух.

  С этого дня наш конвейер заработал. Утром подъем, зарядка и завтрак. Потом выдвигаемся к кораблю. До пяти часов разгребаем и перебираем все, что лежит в корабле. После пяти собираем всех и отправляемся в обратный путь. Мекс носится вдоль нашей колонны и обеспечивает нам прикрытие. Несколько раз он реально отгонял от нас стаю тех самых шакалов, которые преследовали меня и Михалычем в нашем первом походе в пустыню. Гора образцов росла не по дням, а по часам. Вечером все ученые, как по команде перемещались в лабораторный комплекс и начинались серии опытов и описание найденных образцов. Где-то через неделю было обнаружено еще одно тело астронавта. Его поместили в холодильник. После таких находок генерал попросился на землю. Я отправил его и еще троих ученых. Генерал убыл докладывать, а ученых просто подвело здоровье. Их можно было подлечить и оставить, но я видел, что после обнаружения тела, все как будто остановилось. После моего возвращения обратно среди ученых стали раздаваться голоса, что пора приступать к демонтажу электроники корабля. Михалыч предостерегал их, так как мы не знали, действует ли силовая установка или питание шлюза и других устройств осуществляется посредством аккумуляторных батарей. Ученые уверенно били себя в грудь, что демонтаж проведут по всем правилам, что они не мальчики в этих вопросах. В общем, мы сдались. Демонтаж, действительно, проводился со всей осторожность. Были сняты огромные платы с какой-то электроникой. Вечерами перебирали провода, которые на деле оказались трубочками, через которые передавалось что-то, несущее энергию или какой-то сигнал. Пару раз на нас выходили стаи глархов. Видимо что-то выдавало присутствие большого количества людей, да, скорее всего, выдавал запах туалета, еды и шум генератора, да и гомон большого количества людей был не слабым. Я уже готов был принять обличие дракона, чтобы расправиться со стаей, но всякий раз мне на помощь приходил Мекс. Он смело бросался навстречу стае, и что самое удивительное, стая разворачивалась и спасалась бегством. С этого дня я еще больше зауважал моего Мекса. От меня не отставали и ученые, так как два нападения стай глархов случились прямо на нашей тропе. Мы были беззащитны перед стаей, и я это прекрасно понимал. Я не успевал защитить всю растянувшуюся группу, кроме того оказалось, что я плохо чувствую окружающее пространство, когда метет песок. Он создавал какой-то экран на пути моего драконьего чутья, и я не почувствовал стаю. Но нет худа без добра, так у нас появился еще один охранник, да покруче чем мы с Михалычем. Теперь мясо считалось законной добычей Мекса. Я, правда, два раза устраивал мужикам шашлыки. Это было в субботу. Ну как бы один из выходных дней, которых здесь не было. Я не стал разжигать мангал и распространять дым по всей округе, а просто вытащил из пространственного кармана охапку шампуров с нанизанным и пожаренным горячим мясом и вошел в столовую. Наградой мне был протяжный стон мужских глоток, соскучившихся по мясу. Так мы и трудились еще несколько дней, пока не случилась катастрофа.

  5.27. Катастрофа.

  * * *

  Если честно, то подсознательно я ждал какой-то гадости на протяжении последней недели. Что-то назревало. Нельзя сказать, что мы расслабились, но легкое чувство того, что они все могут, у ученых возникло. Они стали более уверенными, делали все на автомате и та слабая ниточка, которая держала весь коллектив в определенном тонусе, однажды лопнула. Случилось все это во второй половине дня. Внезапно я почувствовал угрозу от дальней разведывательной группы. Там начало происходить что-то нехорошее. Медлить было нельзя и я, крикнув Михалычу, чтобы собирал всех, переместился на отблески аур той группы. Когда я проявился из-под пространства, то моим глазам предстала картина, как один из ученых, выворотив из крепления какой-то прозрачный колпак, выдергивает из углубления под ним какой-то штырь. Моя тревожная сигнализация заверещала на всю громкость и я заорал, чтобы он не трогал этот предмет, но было поздно, тот с легким щелчком выскочил из каких-то слабых креплений и по ушам ударил высокочастотный звук, под потолком зазвучал неприятный, визгливый голос, говорящий что-то на незнакомом языке. Проследив взглядом, откуда раздается голос, я увидел всполохи каких-то сигналов пробегающих по потолочным панелям. Что бы это ни было, оно очень походило на предупреждение о чем-то плохом. Бросившись к сгрудившимся здесь ученым, я моментально телепортировал их в лагерь. Оставив их посреди лагеря, тут же вернулся к Михалычу. Слава богу, то уже собрал людей вокруг себя, да и люди сами поняли, что произошло что-то неординарное, и потянулись к месту сбора. Рядом прыгал Мекс. Он тоже почувствовал неладное и без раздумий прыгнул ко мне, с намерением попасть в мой карман. Я тут же спрятал его и ни слова не говоря, перенес всю толпу к первой тройке, которая, так и стояла в центре лагеря. Сказав Михалычу, чтобы готовился к эвакуации, я оставил с ним Мекса, чтобы охранял и контролировал окрестности, а сам вернулся на корабль в ту же точку, откуда эвакуировал последних ученых. Мой мозг адаптировался к новой речи и, как ни странно, я стал понимать ее. Слова, "до самоуничтожения осталось десять картол", позволяло мне только понять, что скоро все взлетит на воздух. Через сколько это произойдет, не понимал. Может позже, когда мозг переварит новую для него информацию, я и пойму значения слова "картол", но сейчас времени не было. Если это рванет на планете, то можно будет забыть, про все живое, да и про квазиживое тоже. Так, спокойно. Я же перемещал людей через пространство, так почему бы мне не выкинуть этот корабль на орбиту. Нет, на орбиту тоже опасно, вдруг взрыв нарушит устойчивость планеты, ведь она не такая как все. Нужно выкинуть корабль далеко в космос, где сейчас ничего нет. Сформулировав такую конечную точку, я представил черную пустоту перед глазами и, прикоснувшись к корпусу рукой, пожелал оказаться там вместе с кораблем. В этот раз неимоверная тяжесть обрушилась на меня, а через некоторое время я ощутил, как что-то незримое разрывается во мне, причиняя неимоверную боль. Все совпало до наносекунды. Лопнувшее что-то во мне, конец отсчета таймера корабля и выход на конечную точку переноса. Я все это осознал позже, а сейчас я только увидел, как в мою сторону справа несется огненный шквал. Надо отдать должное моей реакции, глаза я закрыть успел.

  Очнулся я от раздирающей все мое тело боли. Кто-то хлопал меня по левой щеке. Я открыл левый глаз и увидел над собой Михалыча. Я не успел ничего осознать, как раздался предостерегающий вопль Мекса, что я подвергся облучению и сейчас излучаю смерть.

  До меня стало доходить, что речь идет обо мне. Мысленно послав Михалыча подальше в прямом и переносном смысле и запретив всем приближаться ко мне, я решил переместиться метров на триста, на знакомый бархан, где мы смотрели с генералом закат. Но ничего не получилось. Похоже, я утратил возможность телепортироваться. Я поднялся на ноги и поковылял прочь из лагеря. Им же все нужно будет эвакуировать, а я сейчас такой фон обеспечу, что ничего трогать будет нельзя лет эдак двадцать-тридцать, да и изменения могут в образцах произойти. Мысленно я обратился к Мексу, чтобы он помог перенести все, что натащили ученые и лагерное оборудование и поблагодарил его за то, что спас меня, больше некому.Мне только было интересно, как это он сумел выбраться из моего пространственного кармана. Мекс опять сослася на то, что он прямо из кармана прошел за гранью, когда почувствовал, что корабль вот вот взорвется. Он почти успел, и когда впихивал меня в свой карман, то меня успела достать огненная волна от взрыва. Мекс так и ушел за грань прямо перед этим пламенем. Я еще раз подлагодарил моего спасителя. Теперь мне нельзя приближаться к лагерю. Опять мысленно связался с Михалычем и объяснил, что объекта больше нет. Нужно сворачивать лагерь и убираться отсюда. Я утратил возможность телепортации, поэтому будем уходить через мой портал прямо в его контору. Михалыч все понял. Моя радиоактивность ему была, мягко говоря, не страшна, так как над нашими телами поработала Молния, но если он задержится, то его организм начнет фонить и тогда и его нужно будет изолировать от группы.