Рыцарь света - Симона Вилар

Об этом и сказал Юстас на вечернем совете, настаивая на сражении, угрожал, обзывал людей трусами. Но этим только еще больше настроил их против себя.

— Ваше преподобие, — повернулся принц к епископу Генри, — вы ведь сами говорили, что Генрих очень хитер. Неужели вы поверили, что с ним о чем-то можно договориться?

Но епископ нынче был как никогда молчалив, сидел в дальнем углу полутемного деревянного Кронмарша, склонив голову и утопив двойной подбородок в расшитый ворот сутаны.

Стефан покорно дожидался, пока Юстас выдохнется, а потом взял слово. Говорил он спокойно, только рука его нервно теребила пряжку, скреплявшую тяжелый коричневый плащ, выдавая волнение. Да, они готовы сейчас сразиться, как предлагает принц, но исход битвы неясен, они могут как победить, так и проиграть все. А раны, нанесенные войной, слишком мучительны и порой непоправимы. Могут они и отступить…

Тут он резко вскинул руку, призывая сесть подскочившего Юстаса. У того даже борода затряслась от гнева, но король продолжил. Да, они могли бы отступить в Оксфорд или всегда поддерживающий короля Лондон. Это сбережет им армию, однако не спасет от преследования Генриха. Ибо Генрих сейчас необычайно силен, за ним Анжу, Нормандия и Аквитания, откуда он постоянно будет пополнять силы. Так, возможно, лучше поступить, как некогда поступил Альфред Великий, договорившись с захватчиком Гутрумом о перемирии и разделе страны [87]по областям влияния? Ведь ныне под Генрихом весь северо-запад Англии, пусть он и правит там. Об этом вел сегодня переговоры епископ Генри. Если Плантагенет ответит согласием, то у Стефана останется весь юго-восток королевства — самые плодородные и богатые земли. И однажды они смогут собраться с силами, вновь пойдут в наступление и вернут утерянное, как некогда смог сделать король Альфред, оставшийся в истории под громким прозвищем Великий.

Стефан говорил убедительно, многие согласно кивали, а вот его брат епископ еще больше втянул голову в плечи. Так же неподвижен он остался и после того, как Юстас в гневе покинул Кронмарш, а за ним ушли те, кто его поддерживал, но таковых было немного. А вот самые сильные сторонники Стефана, Арундел и Йорк, согласились с планом короля.

Когда Стефан остался только с братом, он заметил:

— Ты необычно молчалив сегодня, Генри. Значит, тебе есть что сказать. Я слушаю.

Епископ испустил тяжелый вздох. Поговорив с Плантагенетом, он узнал, что тот не согласен на план Стефана. И выставил встречные условия. Поразмыслив, епископ должен был сознаться, что готов их принять. Но как сказать об этом Стефану?

Ему пришлось вытерпеть все: и вспышку гнева короля, и его упреки в предательстве, потом его слезы, когда Стефан рыдал, а Генри ласково гладил его по светловолосой голове, на которой почти не была заметна седина. Но все же его брат был старым, усталым человеком. Ему надлежало смириться. Поэтому, когда Стефан вконец обессилел, Генри напомнил ему, что его сын Юстас непопулярен и, кроме разбойных отрядов, его мало кто поддерживает, а остальные только терпят ради Стефана. Сказал о том, что после их позорной драки в Тауэре, о которой уже разошлась молва, авторитет обоих сильно подорван… и о том, хочет ли Стефан и в самом деле видеть после себя на троне Юстаса… которого даже Церковь отказывается короновать. Да и брак Юстаса с Констанцией вряд ли будет иметь потомство, а про желание самого принца обвенчаться с саксонкой Милдрэд ныне и говорить не приходится. Епископ специально упомянул эту леди и почти с удовольствием заметил, какое смятенное выражение появилось на лице короля. Генри даже об убитой сегодня собаке не забыл упомянуть. И вот пусть теперь Стефан подумает… До утра. Когда надо будет давать ответ Генриху.

Плантагенет в это время стоял на стене Уоллингфорда и смотрел на противоположный берег, где виднелись огни лагеря и горел свет в окне деревянной башни Кронмарша. Он понимал: там сейчас решалось его будущее. Он не забыл лицо епископа, когда тот услышал выставленные ему условия. И догадался, что Генри не был возмущен. Значит, согласен. Если же нет, если он не убедит Стефана, то снова война. Ибо Генрих не намерен был уступать.

Легкий звон кольчуги за спиной привлек внимание Генриха, и он обернулся. Расплылся в улыбке, завидев приближающегося с факелом в руке Артура.

— А я ведь заметил тебя, когда ты красовался на коне у реки. Не боялся, что кто-то снимет стрелой?

— Надеялся привлечь ваше внимание.

И он протянул Генриху свиток Элеоноры, стал светить факелом.

Генрих сначала поцеловал печать жены, потом, прежде чем сломать ее, спросил у Артура:

— Как там поживает наша матушка императрица?

У Артура защемило сердце при слове «наша». Сейчас Генрих показался ему таким родным… Пусть даже сегодня он почти не обращал на него внимания. Но Артур понимал его. Как понял, отчего так разъярился брат, прочитав послание. А тот с силой стукнул кулаком по каменному зубцу парапета, а потом долго прыгал и чертыхался, сжимая ушибленную руку. Артуру даже захотелось похлопать его по плечу, утешить. Но он сдержался. Все же перед ним был не просто брат, а правитель. Да и ярости нужен простор.

— Вот такие у меня братья, Артур, — произнес наконец Генрих. — Пока я воюю, они готовы ударить мне в спину. Но это нормально. Плох тот принц, который не рвется к власти. Хорошо, что хоть ты у меня другой.

— Но и у меня есть свои планы, милорд. Я должен уехать.

— К ней? Слушай, парень, у меня и так голова кругом идет, а тут еще тебя уговаривать приходится. Я сказал — не думай о саксонке.

— Я не могу!

— Тогда ты сложишь свою голову.

— Ну это… как кости выпадут.

Генрих вздохнул. Перевел разговор на другое, сказал, что, возможно, завтра все решится. На это есть надежда, ибо все знают, что Стефан и его наследник ныне весьма не в ладах.

— Кстати, парень, провалиться мне на этом месте, если это не твоя милая постаралась, сделав короля и его сына врагами. С ее стороны это большая услуга для меня. По сути, Милдрэд Гронвудская действовала как мой самый лучший шпион, сумев вбить клин между отцом и сыном Блуа. Ну, что ты так смотришь на меня, братишка? О том, что она влюбила в себя их обоих, уже все знают. Мне-то это на руку, а вот тебе… И хоть порой поговаривают, что Юстас удерживает ее силой, но, знаешь ли, есть поговорка: «Как теленок хочет сосать молоко, так и корова хочет, чтобы ее сосали». Вот и ответь теперь, нужна ли она тебе такая? Послушай, я ведь многое для тебя готов сделать. В скором времени тебя ждет возвышение — я уже подписал приказ, назначив Артура де Шампера лордом Малмсбери. Кому же еще владеть этим замком, как не тебе, преподнесшему мне эту крепость как дар, без кровопролития и разрушений. И когда ты вступишь в должность, когда о тебе заговорят и ты станешь лордом, тебе придется подумать о выгодной женитьбе, чтобы упрочить свое положение. И стоит тебе только указать на избранницу — и твоей станет любая из самых знатных и достойных невест Англии и Нормандии. Ну а Милдрэд Гронвудская… После всего, в чем она оказалась замешана… Нет, Артур, тебе лучше забыть о ней. Ибо что только о ней не болтают…