Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход - Андрей Анатольевич Посняков

– Ты подлая тварь! Обманщица! Изменница! – Потрясая кулаками, толпа женщин двинулась на нее.

– Казаки, сделайте шаг вперед! – по-русски закричала через плечо Митаюки.

Ватажники, слава небесам, послушались – и хозяйки тут же отпрянули.

– Имя Нине-пухуця вам о чем-нибудь говорит?! – громко спросила юная шаманка, и женщины моментально притихли. – Вещала она вам, сир-тя, что те, кто не ищет побед и подвигов, обречены на вымирание? Вы помните слова, за которые хотели ее сжечь? Теперь вспоминать поздно. Время сир-тя прошло! Настает эпоха новых богов. Дикари водрузят здесь крест, каковой есть истукан их бога, и отныне вы станете поклоняться ему. И горе вам, коли вы попытаетесь уклониться от сего служения!

– Чего они хотят, Митаюки-нэ? – Священник неожиданно обратился к шаманке полным именем.

– Они просят установить распятие, святой отец! – уверенно ответила девушка.

Казаки, поставив струг бортом к берегу и кинув на него жерди разобранного капища, переволокли золотого идола на борт. Часть ватажников стала увязывать его и закреплять. Остальные, откликнувшись на призыв священника, принялись из самых толстых жердин сооружать большой крест.

– Под березу вкапывайте, – тихо посоветовала шаманка. – Дабы не перепутали, чему поклоняться.

Вскоре все было кончено. Струг отошел на глубокую воду, крест поднялся и прочно укрепился комлем в земле сир-тя, отец Амвросий благословил язычников познавать новую веру, окропив их святой водой. Его и Митаюки казаки перевезли на корабль, вернулись за сотоварищами – в то время как струг, толкаемый ударами весел, медленно двинулся в обратный путь. Шаманка очень надеялась, что казаки не заблудятся и протоку найдут. Сама она указывать дорогу не рискнула.

По счастью, ватажники оказались путешественниками бывалыми, опытными. Разобрались. Уже через два часа главной трудностью для них стала уже болотина, через которую глубоко осевший струг провести оказалось в несколько раз труднее, нежели ранее. Но казаки не унывали, пребывая в хорошем настроении. Разгребали грязь и водоросли, насколько доставали веслами, отпихивали все это назад, а потом отталкивались от получившихся куч, отвоевывая у жижи шаг за шагом.

За общей суетой Митаюки не сразу заметила, что легкие лодки с казаками куда-то исчезли.

– Где они, Матвей? – схватила мужа за руку девушка.

– Измыслили проверить, не свалили ли крест язычники после нашего отплытия? – неуверенно ответил Серьга. Впрочем, по эмоциям его и без того было ясно: врет!

– Где?! – еще раз с нажимом переспросила шаманка.

– Пойми, милая… – Матвей чуть помедлил. – Нам хорошо, мы с тобой вдвоем. А иные казаки не первый месяц ласки женской не ведают!

– Вот, проклятье! – поморщилась девушка. Но от нее сейчас ничего не зависело, и оставалось только вздохнуть: – Надеюсь, сир-тя действительно повалили крест. Тогда наказание будет хотя бы считаться справедливым…

Однако радовало то, что казаки не устроили разгул при ней. Вестимо, некое уважение испытывать начали и открыто противоречить не хотят. Посему и ей возмущаться лишний раз не стоит. Лучше сделать вид, что ничего не знает, – и тогда всем все будет хорошо.

И мысли юной шаманки улетели в будущее, к торжественному пиру, который закатят ватажники после успешного набега на очередное селение. Выкрикнут там ей казаки хоть одну здравицу или нет? Если выкрикнут – значит, и второй шаг к порабощению дикарей сделан ею успешно.

Митаюки-нэ почему-то была твердо уверена – выкрикнут.

Глава 9

Белое золото

Весна 1584 г. П-ов Ямал

Пройдя по жердяным мосткам, переброшенным от берега через две лодки и до самого струга, Василий Яросев скинул с плеча бивень товлынга на борт, махину его тут же подхватили Семенко и Михейко, оттянули дальше к центру, повернули вдоль скамеек.

– Полтораста! – махнул рукой Ганс Штраубе. – Все, загрузили!

Казаки накрыли драгоценный груз ветхими кожами, собранными по брошенным стойбищам менквов, накрепко увязали края, крепя ремни за держащие борта петли соснового корня. После чего перебрались на мостки и сошли на берег, отправляясь к костру, возле которого сидели остальные ватажники, перекусывая жареным мясом и запивая его слегка забродившим ягодным отваром. Ничего крепче, увы, на сих холодных берегах изготовить пока не удавалось.

– Все, круг собрался? – громко спросил Иван Егоров. – Все здесь, жалиться опосля на невнимание никто не станет?

– Все, атаман, сказывай! Мы не в лесу, потеряться негде! Здесь мы все! – наперебой отозвались казаки, а Кондрат Чугреев добавил: – Даже лишние имеются.

Кормчий явно намекал на стоящую рядом с Матвеем знахарку, однако слова его не вызвали ничего, кроме смеха. Впрочем, другие женщины тоже были на пирушке, и гнать их прочь никто не собирался. Сидят и сидят – кому какое дело? Права голоса у баб нет, это верно. Но коли молча со всеми рядом сидеть – так подобного запрета в обычаях не имелось.

– Коли так, други, слушайте отчет мой! – закинул руки за спину воевода. – Слоновой кости мы по стойбищам набрать исхитрились аж три с половиной сотни бивней. Да еще и не все земли обошли! Немец наш разумный сказывает, у них в Мекленбурге за каждый такой до десяти гульденов выторговать можно… Однако же известно: за морем телушка полушка, да рубль перевоз. У нас, да еще Строгановы, такой цены не дадут.

Недовольный гул среди казаков означал, что в отношении купцов никаких добрых чувств они не испытывают.

– Вот только других покупателей у нас нет, казаки, да и клятвой крестоцеловальной мы со Строгановыми связаны, – поспешил продолжить атаман. – Сего золота белого мы ныне полный струг загрузили и мыслим, тем товаром за припасы взятые и струги разбитые с купцами счесться нам по силам выйдет. А коли не сойдемся, так новой ходкой еще слоновой кости отправить сможем.

«Обманут Строгановы, как пить дать обманут!» – означала очередная волна гула, прокатившегося по рядам воинов.

– Ныне же решить нам надлежит, други, что делать далее станем? Вот, Ганс Штраубе полагает, надобно и далее со Строгановыми бивнями за припасы рассчитываться, а самим золото добывать, тайну сию от посторонних скрывая. Бивни слоновые – товар дорогой да тяжелый, за ним добытчики рьяно не гоняются. А коли сами возить возьмемся, так токмо рады купцы станут и мешаться не полезут. Посему сможем мы и далее веру христианскую язычникам нести, на путь истинный их обращая.

– Это верно! За веру истинную себя жалеть не след! – весело отозвались ватажники.

– Я же полагаю, други, надобно нам костью со Строгановыми рассчитаться, а как долг купцы закрытым сочтут, так с золотом и уйти, сыска уже не боясь, на Руси осесть и жить себе спокойно. И пусть после того тут все хоть кувырком идет! Нам с того убытка уже не выйдет. При таком