Восход Акроникса (СИ) - Максим Сорокин

— Но зачем же она тогда спасла меня от Агониса?

Все, как один, повернулись к нему с немым вопросом и даже страдающая от боли рыжеволосая незнакомка, и та непонимающе уставилась на него.

— Или ты не знала, что меня вот вот должны были прикончить? — подходя ближе и смотря в её красивые глаза, спросил Вик. В них он увидел ясный ответ. Та, к которой он сейчас обращался, даже не догадывалась, что его метания были много большим, чем обычный ночной кошмар. Она не спасала его. Просто стечение обстоятельств. Слепая удача.

Парень отступил на шаг. И все равно ему претили мучения.

— Есть ли иной способ добыть из неё сведения?

— Она убьет тебя Вик, едва ей представиться такая возможность, — вкрадчиво произнес Рах, — не обманывайся её болью, она бы не стала жалеть тебя.

В последнем уверенности не было, ибо достигнув преграды девушка посмотрела на него и в её взгляде была печаль. Но такие мысли вряд ли бы остановили собравшихся, они бы списали их на усталость или ещё что-то.

— Это не причина уподобиться ей. К тому же, Иорлея уже сказала, что гетиант пришла из Кавенона, а после того, что мы там натворили, нетрудно догадаться причину их заинтересованности в моей смерти. — он немного подумал и добавил. — Ялазар за тобой возможно идет вторая такая же тварь.

Повелитель костей кивнул, вспомнив что первая убийца не обратила на него никакого внимания, а значит охотник, уже за его головой, вскоре может проявить себя.

Вперед выступил до того молчавший Схирем. Вряд ли этот старик руководствовался мыслями о благополучии Вика, скорее уж ему было что-то нужно.

— Возможно, я смогу помочь. — он коснулся дрожащей рукой, слившихся от крови и слез, рыжих волос. — Она расскажет нам все и больше не будет угрожать тебе.

Молодой человек обернулся к нему:

— Продолжай.

— Я могу заставить её говорить, сделав из неё мою марионетку. Она постепенно умрет, но до этого успеет послужить нам.

— А какой у тебя интерес, — не доверять колдуну причин в общем-то не было, но все же человек, который заказывает наемнику убить десяток людей, а их останки принести ему, не был первым в списке тех, кому Вик без сомнений доверил бы свою жизнь. Они стояли близко друг другу и Вик, наклонившись к уху собеседника спросил так, чтобы мог услышать только тот, — зачем ты заказал Шрауму убить и выпотрошить охотников? Зачем тебе их внутренности?

Этот вопрос терзал его слишком долго, а все произошедшее за последние несколько часов, выжало его до остатка, притупив чувство страха и самосохранение.

К его удивлению, Схирем не стал ни отпираться, ни злиться, лишь понуро качнув головой, так же тихо ответил:

— Мы все смертны, мой мальчик и чем дольше живем, тем больше грехов приносим к порогу смерти. Иногда этих грехов так много, что перешагнуть черту, за которыми лежит обитель мертвых, становится страшно даже самым смелым из людей. А я и в молодости то смельчаком не был. Не буду тебе врать, подобные мне, придерживаются мнения, что лишь сильнейшим позволено жить в Кеплере, остальные скот, призванный служить пищей нашим телам и душам. Когда-нибудь найдется тот, кто решит оборвать и мою бренную жизнь, но пока силы не оставили меня, я буду драться, до конца отодвигая момент, когда мои веки смежит вечный сон.

Такая честность огорошила, ждавшего отговорок и словесных вензелей, Вика, он удивлено заморгал, а колдун достал из потертой поясной сумочки небольшую склянку с жидкостью, напоминающей цветом грязно-оранжевую мочу, что пахла и того хуже. Обращался он с колбой очень осторожно. Гетиант едва увидев её, задергалась в бессильных попытках вырываться из каменной хватки кристаллов. Во взгляде её появился ужас и паника, она явно знала что это такое, в отличии от всех остальных присутствующих, с интересом наблюдавших за происходившим.

— Что же касается, почему я готов помочь тебе с ней, то все просто. Эти создания, гетианты, прирождённые сыщики, их нюх просто феноменален. Когда же ваши с ней дела будут окончены и вы узнаете все, что вам нужно, я использую её, чтобы добывать нужные мне реагенты, да всякие ценные вещицы. Ну по крайне мере, пока мой отвар не разложит её тело окончательно и не превратит её органы в песок. В таком виде, она уже разумеется не сможет представлять для тебя никакой опасности.

— Что ж, да будет так. Делай что нужно. — с этими словами Викар подошел к искалеченной девушке. Она не оставила ему выбора, даже не желая просто отвечать на вопросы. Разумеется, такая преданность была похвальна, но только не тогда, когда она направлена против тебя и грозит смертью. — Мне жаль, но ты сама выбрала свою судьбу. С сегодняшнего дня, ты больше никому не причинишь вреда.

Бровки на прекрасном лице, украшенным кровавыми дорожками запёкшейся крови, сошлись в беззвучной мольбе, не отдавать её колдуну, но взгляд Викара был холоден и тверд. Он принял решение, менее жестокое чем мог бы, но возможно более милосердное, чем она того заслуживала. Он не будет палачом, но это был изуверский мир и быстрая смерть, вполне могла считаться в Кеплере актом милосердия.

Творить сие темное действо в храме было нельзя, об этом им напомнил, молча взиравший на все происходящее, Измаил, предложив продолжить ритуал за его пределами. Так они и поступили, благо алмазный кокон мог перемещаться по одной лишь воле Раха и не приходилось таскать его на себе. Жрецы разбили почти такой же шатер на соседней холме, обосновав это тем, что негоже верующим видеть акт темного колдовства.

Ялазар просунул руки, меж переплетающихся в волшебном танце радужных волн, созданных заклятием анархомага, одной схватив девушку за челюсть и с силой надавил пальцами на щеки, открывая ей рот, а второй зажав нос. Она дернулась, но стальная хватка повелителя костей, держала крепко, тогда Схирем начал аккуратно поить едкой отравой, из последних сил извивающуюся и стонущую, девушку. Она пыталась выплюнуть, откашляется, но вместо влаги, из её горла под аккомпанемент все усиливающегося крика и рыданий, вырывалось лишь оранжевое облачко тяжелой, нелетучей пыли.

— Не дыши, — быстро предупредил колдун и Ял, послушав его, отвернулся в сторону, — снадобье не ядовитое если попадет на руку, но вот вдыхать его не рекомендую.

На теле и прекрасном лице проявились вены, едва последняя капля оставила пузырек. В туже секунду девушку стали сотрясать такие конвульсии, что даже всей силы Ялазара не хватило удержать её. Он убрал руки, позволив алхимическому снадобью сделать свое дело.

Глаза несчастной закатились, а шея покрылась темными впадинами. Волосы начали тускнеть, теряя цвет, покрываясь как и кожа на теле трупными пятнами. В момент апогея, начала проявляться та самая жуткая улыбка из десятка огромных клыков, идеально ровных и даже в чем-то красивых. Теперь это был живой труп, при каждом вздохе изо рта которого вырывалось облачко той самой тяжелой, оранжевой, будто ржавчина, пыли.