Говорящие с... - Мария Барышева

   - Мужчина, как вам не стыдно!

   Человек повернулся - в самом хвосте очереди какой-то мужичок поспешно натя-гивал брюки, что-то бубня о сломавшейся молнии и оторвавшейся пуговице, а при-стыдившая его пожилая дама смотрела на него взглядом, в котором, в противовес укору, не было ничего укоризненного. Человек улыбнулся. Даже обычный минимар-кет в будний вечер может развеселить. Ему это веселье никогда не приедалось.

   Подошла его очередь, он расплатился и вышел, оставив позади многих необычай-но раздраженных людей, у которых сегодня, в отличие от него, вечер явно не зала-дился. Обойдя стоянку, вытащил баночку с огурцами, открыл ее и, достав огурчик, с хрустом откусил кусок, потом огляделся, раздумывая, куда бы податься, но его мыс-ли прервала рука, хлопнувшая его по плечу. Продолжая жевать, человек обернулся, глядя невинным взором.

   - Чего делаешь? - спросивший небрежно подбросил в воздух монетку, и человек чуть отодвинулся, пронаблюдав, как монетка кувыркнулась и аккуратно приземли-лась на указательный палец.

   - Да ничего, - весело отозвался он. - Ем огурчики. В магазинчик заглянул. Я люб-лю магазинчики. Я вообще, - человек подмигнул, - люблю всякие общественные мес-та. Хочешь? - он протянул баночку, но ответом ему был отрицательный жест. - Слу-шай, а как ты меня всегда находишь?

   - Это не сложно, - собеседник фыркнул и кивнул в сторону женщины, которая, ру-гаясь, дергала свою длинную юбку, подол которой накрепко обвился вокруг ее ног, стреножив на месте. - И, деточка моя, очень плохо, что тебя несложно найти. Я тебе сколько раз говорил - перестань валять дурака! Вот возьму ремень...

   - Но это же так весело, - возразил человек. - Глухие такие смешные, надо же как-то отдыхать! Возьми огурчик! Хороший маринад.

   - Я возьму, - через его плечо протянулась тонкая рука и выхватила огурчик из банки. Человек обернулся и приветственно кивнул женщине в светлом плаще, кото-рая, улыбнувшись, прикусила огурчик мелкими зубками, после чего ласково погла-дила указательным пальцем слюдяное крыло сидевшей на ее плече здоровенной сон-ной стрекозы.

   - Если ты опять обернута своим зверинцем, то лучше отойди от меня подальше, - предупредил человек, продолжая расправляться с содержимым баночки, и женщина ехидно дернула губами.

   - Ну, мы же на равных. Я ведь никогда не знаю в точности, что именно на тебе надето, как и не знаю, с каким предметом своей коллекции сейчас забавляется наш нумизмат.

   - Это верно, - со смешком заметил третий и снова подбросил монетку. - Мы все-гда на равных, и не стоит этого забывать. Ведь кое-кто не так давно забыл, а? И из-за этого кое-кого у нас появились проблемы, о которых я только что узнал. Собирайтесь - мы уезжаем.

   - Куда?! - спросили остальные в два голоса недовольно.

   - Да так... Нужно кое-кого убить, - монетка опять порхнула вверх. - Кое-кого не-добитого.

   - Но вначале-то поиграем? - жадно осведомился любитель маринованных огурчи-ков и снова запустил руку в банку. - Обещаешь?

   - Ну конечно, деточка. Непременно.

  * * *

   - Не понимаю, - сказал дежурный, покачивая головой и одновременно манипули-руя книжонкой, за которой пытался спрятать багровый кровоподтек на скуле. - Ни-каких указаний не поступало, вероятно, это какая-то ошибка.

   - Но меня сюда вызвали, - вежливо пояснил стоявший перед окошком, и возвы-шавшийся за его плечом светловолосый молодой человек, усиленно старающийся сделать серьезное лицо, подтверждающе закивал. - Сообщили, что моя племянница находится у вас в отделении. Что она опять натворила?

   - Фамилия, - устало потребовал дежурный, пододвинув журнал, и зевнул.

   - Шталь Эша Викторовна.

   Дежурный резко вскинул голову, на этот раз забыв заслониться книжкой, и жадно вцепился взглядом в посетителя.

   - Как?!

   - Шталь...

   - Быть не может! - он вскочил, но тут же сел обратно. - Вы - родственник Шталь?! Вы пришли ее забрать?!.. То есть... понимаете... столь серьезные правона-рушения... и есть предписание, что... Но вы правда хотите ее забрать?!

   - Ну, я на это рассчитывал, - заверил посетитель. - Вот документы.

   - Ага, - дежурный схватил бумаги, бегло просмотрел их, потом покосился на теле-фон, - но вы понимаете, процедура и... вообще-то завтра она должна, - его лицо как-то жалобно скривилось, - аж только завтра... и такие вопросы решаются не... Вы действительно ее дядя?

   - Со стороны матери. Так в чем дело? Что-то серьезное? - встревожился человек.

   - Ну... э-э... - дежурный покосился на бумаги, - Сергей Павлович, пьяный дебош, уничтожение казенного имущества ресторана "Италия" на крупную сумму, нападе-ние на официанта и двух посетителей этого же ресторана, сопротивление сотрудни-кам милиции, нападение на сотрудников милиции...

   - И, вне всяких сомнений, словесное оскорбление всех в радиусе пятисот метров, - весело вставил светловолосый. - Это она, к маме не ходи!

   - А вы, простите, кто? - насторожился дежурный.

   - Я... ну... - светловолосый помялся, - ее бывший.

   - Считай, я этого не слышал, - обещающе заметил Сергей Павлович, в миру но-сивший имя Олег Георгиевич. - Послушайте, с рестораном я все улажу, а насчет...

   - Да я бы рад! - воскликнул дежурный и снова вскочил. - Сам бы вручил, ленточ-кой перевязанную! Но не я это решаю, поймите! Будь моя воля, я бы...

   - А что случилось? - вежливо спросил Ейщаров, за спиной показывая кулак Ми-хаилу, который открыл было рот. Дежурный неожиданно замялся и покраснел, точно благовоспитанная девица, которой задали непристойный вопрос, потом опасливо ог-ляделся, хотя поблизости никого больше не было.

   - Слушайте, это, конечно, может быть, вам покажется странным, тем более...

   - Ничто не кажется мне странным, когда речь идет о Эше, - заметил "дядя".

   - Ага, значит вы знаете!.. - торжествующе воскликнул дежурный, но тут же пере-шел на заговорщический шепот. - Не знаю, как она это делает, но она приносит с со-бой неприятности. С тех пор как ее привезли... - он горестно замолчал и прижал ла-донь к кровоподтеку на скуле. Лица посетителей немедленно стали скорбными и удивительно понимающими, после чего светловолосый пасторальным тоном пове-дал, что у ребенка было трудное детство. Дежурный немедленно выразил сомнение в том, что Эша Шталь когда-либо была ребенком, после чего вдруг громко закричал:

   - Шмаков! Шмаков! Поди-ка сюда!

   - Чего?! - из коридора выглянул встрепанный заспанный человек в форме. Форма была удивительно грязной, в двух местах прожженной и в трех - надорванной. Сам человек заметно прихрамывал, а указательный палец его левой руки был упакован в свежий гипс.