Говорящие с... - Мария Барышева

   - Убери ее с моей руки!

   - Ай, вон еще две!

   - Не понимаю, откуда осы в девять вечера?!

   Парочка, обнимавшаяся на шестой скамейке, вдруг просто вскочила и с воплем убежала, и никто не понял, почему она это сделала. Впрочем, никому и не было ин-тересно, у всех хватало своих забот, особенно у тех, кого бурно тошнило за сирене-выми кустами. Вечер в Яме только начинался, и женщина шла сквозь него, презри-тельно кривя губы.

   - Цыпа! Э, цыпа!

   Она остановилась и, обернувшись, поискала источник звука. Звук исходил от двух индивидуумов среднего возраста, которые стояли, подпирая друг друга, смотрели не-двусмысленно и глупо улыбались. Кроме звука от индивидуумов исходил стойкий запах свежевыпитой водки и свежесъеденных копченостей. Она закатила глаза, от-вернулась и пошла дальше неспешным шагом.

   - Мы с тобой разговариваем! - по-детски завопили сзади. - Куда? Цыпа! Не, ты че хамишь, цыпа?! Стаааять!

   Она дошла до фонаря и, резко остановившись, развернулась, глядя в приближаю-щиеся, раскачивающиеся масляные лица.

   - Как, интересно, я могу хамить, не сказав вам ни слова?

   Индивидуумы, тоже остановившись, переглянулись, после чего первый повторил:

   - Хамишь.

   - А че ты в пальтишке-то, цыпа? - осведомился второй. - Жара такая... Мерз-нешь? Так мы согреем.

   - А ты можешь? - она глянула зазывно и многообещающе прикоснулась к верхней пуговице своего плаща. Спросивший подбоченился, отчего опиравшийся на него приятель чуть не рухнул на землю, после чего произнес длинную фразу о своей муж-ской доблести, состоявшую из множества неприличных слов. Женщина улыбнулась и принялась аккуратно расстегивать пуговицы, придерживая полы плаща.

   - Э-э, - озадаченно сказал он. - Ты чего? Прям здесь? Не, а... А пошли ко мне, а? Сейчас заскочим, чего-нибудь захватим...

   - Конечно, - она изогнулась в круге бледного света. - Но сначала ты должен взгля-нуть на мое тело.

   Индивидуумы с готовностью подались вперед, едва не сшибив друг друга с ног, и она, улыбнувшись еще раз, прижала ладонь к губам, потом опустила руки и резким движением распахнула плащ.

   Насекомые были везде.

   Они покрывали ее тело плотным слоем от основания шеи до середины голых ко-леней, они беспрестанно шевелили усиками, лапками и крыльями, они переползали с места на место, забираясь друг на друга, и казалось, что тело женщины течет, словно жидкий металл. Жуки и бабочки, мухи и пауки, пчелы и стрекозы, мухоловки и тара-каны - они скрипели, жужжали, пощелкивали, шелестели и хрустели, они блестели и переливались под тусклым фонарем, а здоровенный паук, уютно устроившийся на левой груди, угрожающе шевелил мохнатыми лапами. Оскалившись, женщина высу-нула язык, и сидевший на нем бурый тарантул развел в стороны передние лапы, то ли приветствуя зрителей, то ли призывая их к вниманию.

   Зрителей, мгновенно протрезвевших, словно ветром сдуло.

   После них остался лишь тоненький вскрик, почти сразу же развеявшийся в суме-речном воздухе, заглушенный, раздавленный пьющим, курящим и гогочущим пар-ком. Никто не обратил на происшедшее никакого внимания. Крики и беготня в Яме не редкость, странностью бы показалось как раз их отсутствие. Женщина улыбнулась глазами, поднесла ладонь ко рту, и тарантул аккуратно перебрался с ее языка на бледные пальцы.

   - Каждый раз смешно, - сказала она, запахивая плащ. - Извини, я опять тебя об-слюнявила. Ну, иди.

   Женщина осторожно сунула паука за пазуху, застегнула плащ и огляделась, потом вытащила зазвонивший телефон и, взглянув на дисплей, усмехнулась.

   - Ты где? - весело спросила трубка. - Опять мешаешь людям напиваться и приста-вать друг к другу? Ты знаешь, что зависть - плохое чувство?

   - Дело не в зависти, а в скуке, - ответила женщина, вытянула руку, и ей на ладонь мягко приземлился крупный ночной мотылек, деликатно покачивая пестрыми крыль-ями. - Кстати, дело закончено, как, впрочем, и ожидалось. Ты-то что делаешь?

   - Балуюсь.

   - Ну разумеется, что еще ты можешь делать. Постарайся не привлекать внимания. Встретимся через час. Пока-пока.

  * * *

   - Пока-пока, - игриво ответил человек, спрятал телефон в карман и обернулся, глядя туда, где в проходе между стеллажами несколько людей обступили корчащего-ся на полу мужчину, накрепко вцепившемуся в свой галстук. Над ним склонился па-рень с ножом в руке и немолодая женщина, которая тоже ухватилась за ошеек гал-стука и тянула его с такой силой, что голова обладателя галстука моталась над по-лом.

   - Да галстук же режь, галстук! - визжала она на весь магазин. - Что ты мне пальцы режешь, идиот!

   - Прекрати тянуть! - голосил парень в той же тональности. - Ты же его сама за-душишь, на фиг! Мужик, как ты ухитрился так его затянуть?!

   - Хр... бр... - отвечал мужчина, стремительно багровея. Человек, усмехнувшись, отвернулся, взял с полки баночку с маринованными огурцами и, бросив ее в корзин-ку, перешел в другой ряд, где растрепанная девушка, что-то бормоча себе под нос, торопливо собирала с пола флакончики с шампунем. Стоявший рядом охранник, внимательно наблюдающий за ее действиями, раздраженно говорил:

   - Что значит юбкой зацепили? Как это возможно? У вас из бетона что ли юбка - столько повалить?! Вот смотрите, шампунь вытек! Платить придется, девушка! Ни-чего не знаю, товар испортили, платить придется!

   - Ай-ай-ай, - сказал человек, проходя мимо, и удостоился подозревающего охран-ного взгляда. Ничего не взяв, он перешел к сырной витрине, несколько минут разгля-дывал то сыр, то скучавшую на заднем плане яркую продавщицу, после чего накло-нился и заговорщически произнес:

   - Девушка, вы меня, конечно, извините, но это сейчас такая оригинальная форма или у вас просто швы разошлись? Кстати, симпатичное бельишко.

   Продавщица удивленно взглянула на него, потом на себя, ахнув, судорожно охло-пала ладошками свой халатик, состоявший из двух половинок, которые соединяли лишь плечевые швы, и, сердито поблагодарив, убежала, прикрываясь руками.

   - Эй, а как же сыр, я ж за сыром!.. - человек засмеялся и пошел дальше. Он долго бродил по залу, но, ничего больше не взяв, в конце концов пошел к кассе, просто-душно глазея по сторонам. Очередь была длинной, и ждать пришлось долго. Грузный мужчина, стоявший перед ним, украдкой беспрерывно чесал себя сквозь цветастую рубашку, сердито бормоча:

   - Да что ж это такое, не прополоскала она ее что ли?!

   - Господи, как же жарко! - стонала женщина, стоявшая чуть дальше и облаченная в едва различимый глазом тонюсенький сарафанчик, насквозь мокрый от пота. Ее муж в джинсах и футболке, съежившийся рядом, бормотал, что не понимает, как ей может быть жарко - в магазине такой мощный кондиционер, что он уже окоченел, и в доказательство отчаянно стучал зубами и пытался закутаться в свою футболку. Од-новременно он с любопытством разглядывал девушку впереди, которая выкладывала продукты из тележки на прилавочную ленту и одновременно упорно застегивала пу-говицы на блузке, которые так же упорно расстегивались. Из очереди к соседней кас-се донеслось аханье, потом сварливый женский голос воскликнул: