Говорящая муха - Сергей Белкин

Рассмотрим тогда другой вариант: идти в милицию и все рассказать. А там уж пусть они что хотят, то и делают.

Но почему-то и Маша и Анджела предостерегали его от прямых контактов с милицией. Неужели они и милицию контролируют? Нет, целиком они, наверное, не контролируют, но вероятность того, что какие-то информаторы, или средства подслушивания и т.д. у них есть и в милиции, весьма высока. Тогда они, узнав, что он в милиции, или, что он обращался в милицию, снова его запеленгуют. Сможет ли его милиция в этом случае спасти, оградить от них? - Неизвестно. Если судить о милиции по газетам и телевидению, - хуже и продажнее никого нет. Ясно, что журналюги врут и преувеличивают, но, все-таки, нет дыма без огня.

Да и - самое главное - доказать он теперь ничего не сможет: тех документов, на которые уповал Дима, у него нет. Нет ни Димы, ни Маши. Ни Анджелы. Ну, начнет он рассказывать, что его схватили, держали в подвале, допрашивали и собирались убить.

Но, - скажут ему, - собирались, это еще не убили.

Ну а граждане, о которых вы говорите, - продолжат они, - умерли своей смертью, о чем имеются соответствующие заключения. Гражданки Вакарь Анджелы и вовсе не существует, ибо ее въезд в страну нигде не зафиксирован.

Эта кассета с записью вашего, как вы утверждаете, допроса, является записью вашей дружеской беседы. Здесь нет ни угроз, ни насилия. Вас спрашивают - вы отвечаете.

Что еще? Ах дача, где вас держали в, как вы говорите, зиндане. Поехали, посмотрим. И даже если найдем, кто подтвердит, что все, что вы рассказываете, правда?

То-то и оно, сударь... - Так Андрей закончил внутреннюю дискуссию и пришел к окончательному выводу, что поступил он правильно, приехав именно сюда. Потому что рядом стоит корабль "Святой Георгий", и что, кроме Олега, ему обращаться некуда, а звонить нельзя и Олегу, потому что на кассете он все им подробно рассказал и про Олега, включая все номера телефонов.

Так что, еще немного подождем, и завалимся на корабль.

Андрей вышел их парка на набережную. Корабль стоял почти напротив, но на нем пока еще не было видно признаков жизни. Андрей повернул направо и побрел в сторону "Москоу-Сити" - грандиозного комплекса деловых зданий, в центре которого возвышалось самое высокое здание мира - "Лужкоскреб", как прозвали его в честь знаменитого московского мэра.

Сейчас мэр отошел от дел, и только по большим праздникам его показывают по телевидению. Он с возрастом окончательно приобрел сходство с Черчиллем и Муссолини одновременно, и, окруженный любимыми лошадьми, ласково улыбался с экрана, продолжая выдавать свои знаменитые "Законы Лужкинсона".

Андрей дошел до элитарного клуба "Наш лужок" и стал наблюдать за утренним разъездом гостей. Суетились ливрейные лакеи, подъезжали красивые автомобили, доносился женский смех. Пройдя еще немного, Андрей остановился возле старичка в камуфляжной форме, ловившего рыбу в Москва-реке. Андрею захотелось пообщаться, и он спросил:

-- Ну, как. Клюет?

-- Клевать-то клюет, да пока не ловится.

-- А на что ловите?

-- Да на замазку.

-- На что?

-- На замазку - это мое фирменное блюдо.

-- А что это такое?

-- Да это просто я так называю, а вообще-то это крутая овсяная каша с добавлениями. Там много всего - и масло, и желатин, и крахмал. Получается похоже на пластилин, или оконную замазку. Ничего, рыба это любит.

-- А какая рыба-то ловится?

-- Дак когда-как. Всякая рыба бывает...

-- Ну она вообще-то съедобная, или нет?

-- Эх, милок, когда жрать охота, спрашивать не станешь. Вон те, - старик кивнул в сторону клуба, - такое жрать, конечно, не станут, а для меня - сойдет.

-- Ну, ни пуха вам, ни пера...

-- Ни плавника, ни чешуи, - продолжил дедок и сам же себе ответил, - К черту!

-- Всего доброго, - сказал Андрей и повернул обратно.

На "Святом Георгии" уже появились люди. Шла уборка. Андрей немного постоял, наблюдая за кораблем сверху, потом спустился вниз, и по трапу вошел на палубу. Уборщица спросила:

-- А вы к кому?

-- Мне к Олегу Николаевичу?

-- Нет никого еще.

-- Позовите кого-нибудь из охраны, пожалуйста.

-- Да вот он. Иван, тут к тебе.

Подошел немолодой охранник и сказал:

-- Слушаю.

Андрей сразу вспомнил свой первый разговор с Олегом по телефону. Он тогда тоже сказал "слушаю". И интонация, главное, похожа.

-- Я к Олегу Николаевичу, сказал Андрей.

-- Его в такое время не бывает, - ответил охранник, - Вы с ним договаривались?

-- Нет. Просто так сложились обстоятельства. Но он меня ищет... А я тут неожиданно уехал, и вот только сейчас вернулся.

-- Вы лучше позвоните ему и договоритесь, - в "окающем" выговоре охранника все-таки чувствовался отставной кдровый офицер.

-- В том-то и дело, что я не могу ему звонить, - пытался объяснить Андрей.

-- В таком случае, что ему передать, если он позвонит или зайдет?

-- У меня к вам большая просьба. Я не могу вам все рассказать, но, поверьте мне, что это очень важно. Позвоните, пожалуйста, Олегу Николаевичу, и скажите, что...

-- Я не имею права звонить Олегу Николаевичу, - охранник начал спокойно объяснять, - Я, молодой человек, просто охранник. Ночной сторож - понимаете? Да я и телефонов его не знаю.

-- Телефон я вам дам.

-- Нет, нет, - твердо сказал старик, - Я звонить не буду. Я не хочу потерять работу. Извините. Вам лучше уйти. Единственное, что я могу для вас сделать, это передать, что вы заходили. Хорошо, если вы при этом скажете, как вас зовут.

-- Меня зовут Андрей. Но поймите же, что я не могу отсюда уйти. Если я уйду, я могу просто исчезнуть. А вместе со мной исчезнет очень важная информация, которую ожидает Олег Николаевич. Я вас понимаю, но, может быть, вы можете позвонить начальнику охраны, или еще кому-нибудь?

-- Документ у вас какой-нибудь есть? - охранник был настоен явно доброжелательно, но нарушить инструкцию не мог.

-- Нет. У меня нет никаких документов.

-- Послушайте, молодой человек, мы с вами теряем время, - голос охранника посуровел, - Уходите, пожалуйста, с корабля. Договаривайтесь с Олегом Николаевичем сами, и тогда приходите.

-- Я вижу, что я не cмог вам объяснить, насколько все серьезно, - Андрей решился высказать все открытым текстом, - Короче говоря, я агент Олега. За мной сейчас следят и охотятся. Если я отсюда уйду, меня убъют. Если я позвоню Олегу, меня и его сразу обнаружат. Его телефон наверняка прослушивается. Как только им станет ясно, что я на корабле, они могут успеть сюда раньше Олега, и тогда всем будет плохо. Поэтому я настаиваю, чтоб вы позвонили Олегу Николаевичу и сказали ему следующее: Олег Николаевич, это говорит такой-то со "Святого Георгия". У вас в 9 часов переговоры и вы просили приготовить "Романешты" и "Гленфиддих". К сожалению, "Гленфиддиха" нет, и мы не успеваем его купить. Мы можем добавить к столу "Негру де пуркарь". Господа звонили, и подтвердили, что будут ровно в девять". Вот и все.

-- Но, послушайте, меня же могут за это уволить.

-- Клянусь вам, что вас не только не уволят, но даже наградят. Кроме того, не называйтесь своим именем, назовите любое имя и любую должность.

-- Ну, каким именем...

-- Скажите так: Абрам Моисеевич, зав производством.

-- А почему Абрам Моисеевич?

-- Так надо. Он поймет. А как на самом деле зовут вашего зав. производством?

-- Да у нас нет такой должности, - ответил охранник.

-- Вот и отлично. Давайте я вам напишу номер телефона и все, что надо говорить.

Они подошли к стойке дежурного. Андрей взял лист бумаги и написал номер телефона и весь текст.

-- Ну, а потом что говорить?

-- Ничего. Давайте я буду тоже слушать. Тут есть параллельная трубка?

-- Да, вот эта.

-- Если что-то будет не так, я вмешаюсь. Не беспокойтесь.

Охранник набрал номер. Андрей посмотрел на часы - было почти восемь часов утра. Трубку долго не поднимали. Потом раздался знакомый голос:

-- Слушаю.

-- Олег Николаевич?

-- Слушаю.

-- Это говорит Абрам Моисеевич со "Святого Георгия", зав. производством, - охранник старательно читал текст, выговаривая все слова с сильным костромским "оканьем". Андрею стало смешно. "Окающий" Абрам Моисеевич - это здорово. Слова "Гленфиддих" и "Негру де Пуркарь" тоже удались ему на славу. Закончив текст, охранник оторвал глаза от бумажки и посмотрел на Андрея. Из трубки ответили:

-- Не беспокойтесь, Абрам Моисеевич. Это не имеет значения. Делайте все на ваше усмотрение. Это даже хорошо, что не будет виски - с утра, все-таки, лучше не пить крепкие напитки. Я буду вовремя, как и договаривались. До свидания.

Значит, слава Богу, Олег все понял!

-- До свидания, - ответил охранник, и не торопясь, убедившись, что на том конце прекратили разговор, тоже положил трубку.

-- Спасибо вам большое, - сказал Андрей, - Вот видите - все в порядке. Он скоро приедет.