Командировочные расходы - Николай Бенгин

– Обязанность Лимитного Комитета следить, чтобы военные где-нибудь не накопили чересчур мощное оружие. Всем известно, что мы – мирные люди. У нас вообще нет военных и уж тем более того оружия, что должно интересовать Комитет. Материалы – просто предлог.

– А, собственно, зачем вам подконтрольные материалы?

– Конечно, не для того, чтобы делать бомбы. Проблемы, над которыми мы работаем, куда важнее и глубже. Но еще важнее та толика гармонии, что согревает нашу Общину, и мы не отдадим ее, нет! Мы не потерпим вмешательства в нашу жизнь.

– Хотите объявить войну Комитету?

– Наоборот. Мы будем биться за мир до последнего человека.

– Что ж, позиция ясна, – Стайн тоже поднялся, оказавшись заметно ниже присутствующих. – Дорогой Элимон, – проговорил он, – я ведь вас давно знаю. И помню те времена, когда вы не были джаном. Да и самих джанов, считайте, еще не было.

– Джаны были всегда.

– Ну, пусть. Так вот, Элимон, вы были мне симпатичны, я видел в вас задатки большого ученого, а не только демагога. Поэтому я согласился на сегодняшнюю встречу. Я выслушал ваши аргументы, и они не показались мне убедительными. Я по-прежнему не поддерживаю и не одобряю вашу деятельность. Вероятно, мы больше не увидимся. Прощайте.

Джан медленно наклонил голову и пошел к выходу, за ним, так же молча, другой. В их походке была какая-то тяжелая грация, проступали спокойная уверенность и сила. Это шли люди, знающие цель и цену своей жизни. Рыжеглазый отправился проводить их до ворот.

Стайн некоторое время стоял молча, потом всем корпусом развернулся к сестре.

– Я ведь, кажется, учил тебя не влезать без разрешения ни в помещение, ни в разговор?! Или ты, как всегда, решила, что знаешь все лучше всех?! – от профессорского баса немного закладывало уши и жалобно звенели бокалы.

– Познакомься, Стайн, – хладнокровно глядя на разъяренного брата, Ольга вновь уселась на скамейку, – это есаул тайного дивизиона Короны Альфред Штимер.

– А-а, припоминаю твою статью.

– Моя статья ни при чем!

– А я сразу сказал, что она глупейшая.

– Нормальная статья.

– Ну да, помню. Шедевр журналистики – «Дятел без крышки».

– Прекрати, Стайн!

Повисла тишина, птицы и те смолкли. Вернувшийся рыжеглазый флегматично разглядывал цветные струи фонтана. Есаул мрачно уставился на кончики собственных ботинок.

– Вы пришли сообщить о помолвке? – миролюбиво обратился профессор к Штимеру.

– Хватит! – теперь по-настоящему разозлилась Ольга. – У Штимера к тебе дело.

– Дело? – Стайн вопросительно взглянул на рыжеглазого референта.

– Флуктуация в каюте четыреста двенадцать, – доложил тот, – новые сведения.

– Кстати, вы узнали координаты «Лотоса» на тот момент?

– Только приблизительные. Я предъявил полномочия, но луниты считают полную информацию о траектории абсолютной тайной, обеспечивающей безопасность полетов. Все требуемые сведения капитан предоставит вам по прибытии на Розу.

– Понятно, – хмуро кивнул Стайн.

– У меня есть запись того, что происходило в это время в каюте, – подал голос Штимер.

Профессор первый раз с интересом посмотрел на него.

– Вы ведь не контролер. Откуда узнали про флуктуацию?

– Вы сказали.

– Я докладывал о структуре обороны четыреста двенадцатой каюты, – вмешался рыжеглазый, – боевые лазеры на потолке и один или несколько человек прикрытия в смежной комнате.

– Ладно. Давайте посмотрим запись, – Стайн стремительно покинул беседку и помчался к ближайшей каменной башне. Внутри оказалось прохладно и сумрачно. Готический интерьер башни полностью соответствовал внешнему виду – высокие потолки, крутые лестницы и древние доспехи на стенах, но оборудование профессорского кабинета выглядело вполне современным.

Штимер еще раз посмотрел сцену битвы лазеров с червяками и решил, что все-таки, наверное, не с червяками, а скорее с осьминожными щупальцами.

– Съемка сделана стерегущей системой, – пояснил он, – там есть привязка к бортовому времени.

– Это интересно, – профессор буквально впился в экран, – Скорее всего коллоид, – бормотал он, прокручивая запись на разных скоростях. – Просто коллоид. Но черт меня подери…

Штимер оглянулся: Ольга молча и пугающе неподвижно застыла на диване, референт, потеряв невозмутимость, сосредоточенно грыз ногти. Профессор неразборчиво пробормотал что-то, как есаулу показалось, нецензурное. На экране по-прежнему брыкался серый осьминог, бодро сверкали лазеры, но теперь рядом с изображением поплыли цифры. Некоторое время Стайн мрачно смотрел на все это мелькание и, наконец, выключил экран.

– Это впечатляет, – буднично сообщил он, поворачиваясь к Штимеру. – Весьма. Нам надо сделать паузу.

Небрежно посвистывая, профессор подошел к бару и наполнил четыре хрустальных бокала. Штимер с отвращением узнал золотистый цвет напитка.

– Мой тост, как всегда, за Творца целокупности и его законы, – провозгласил профессор. – Кстати, – продолжил он, когда все выпили, – а что делает полиция Короны на «Лотосе»?

– Ну, – Штимер замялся, – просто так, к общему сведению, могу сказать, что по нашим законам мероприятия, которым определен статус «совершенно секретно», не подлежат упоминанию.

– Понятно, – профессор покосился на референта. – Так в чем там дело?

– Сегодня утром на Короне было совершено ограбление танкера с креофитовым сырьем. Похищено триста два и сорок пять сотых стандартных камня. Ведутся активные поиски.

– Ничего себе. Такой объем еще сбыть надо. Креофитовый рынок вздрогнет и Лимитный Комитет тоже. Все одно к одному. Эта штука серая как пить дать – с Короны. Ну, с чего ей на вашего полицейского нападать? Он ведь даже не контролер. Что у вас вообще на Короне делается?

– И Виктор Блюм, – подала голос Ольга, – на Короне погиб, опять же при странных обстоятельствах. Может, конечно, это все и совпадения…

– Вряд ли, – Штимер внимательно смотрел на Стайна, – вы ведь знаете, что за последнее время на Короне погибло несколько контролеров?

– Один погиб, двое пропали, насколько я знаю, – профессор раздраженно пожал плечами. – Контролеры умирают регулярно от самых разных причин, как и все остальные. Вы не представляете, есаул, сколько раз Думу буквально на уши ставили по поводу всяких случаев с контролерами. И какими страшилками на пустом месте пугали! Один раз в течение неполной недели на планетах поумирало больше двух сотен контролеров. С точки зрения статистики вполне вероятное событие. Но с точки зрения паникеров… что тогда было! Я сам чуть не помер… от злости.

– У нас трое погибло: Октав Гу, Блюм и еще один лунит. И есть вполне определенная точка, куда все они наведывались перед смертью. Вряд ли это совпадение.

Теперь уже Стайн внимательно посмотрел на Штимера:

– С этого места поподробнее, пожалуйста. Октав Гу и лунит все-таки погибли, а не пропали без вести? И что это за точка?

– По существу, дело выглядит так, – начал Штимер, – есть у нас на Короне такая местность, называется Старый Город…

Когда Штимер закончил рассказ, профессор молча разлил еще по дозе золотистой жидкости и некоторое время разглядывал игру света в хрустале.

– Ну что, сестра, – заговорил он наконец, – прав я был: статья твоя и в самом деле глупейшая.

Ольга, против обыкновения, промолчала. Все, что она сейчас слышала и видела, пахло не просто сенсацией – настоящей бомбой. Ее журналистская сущность уже повизгивала от восторга и резонно подозревала препоны на пути к славе прежде всего со стороны брата.

– Есть еще один факт, профессор, – сказал Штимер.

– Черт побери, еще факт?!

– Ну, на самом деле не факт, а подозрение. Неподалеку от четыреста двенадцатой каюты, сразу после того, как там серая зверюга случилась, встретился мне в коридоре человек, одетый по розуанской моде. Так вот, я думаю, что узнал его, – это Философ…

– Философ? – на этот раз встрепенулся рыжеглазый референт. – Командир «Бригады блаженных защитников контрафактной продукции»?

– …и в руках он тащил шар такой радужный и, похоже, тяжелый. Я таких шаров раньше не встречал.

– Если я правильно понимаю, – после некоторой паузы заговорил Стайн, – вы намекаете, что этот самый Философ мог завладеть каким-то Ключом к «бобам»? И мы имеем на борту готового убивать пирата, имеющего в руках супероружие. У вас больше нету новостей?

Штимер покачал головой. В кабинете опять повисла тишина. Профессор откинулся на спинку кресла и, задрав подбородок, неподвижно уставился на высокий сводчатый потолок. Ольга и референт как будто замерли. Есаул поймал себя на том, что тоже затаил дыхание.

– Строго говоря, – прервал всеобщее оцепенение профессор, – перед нами несколько разрозненных фактов. Ваша гипотеза об их взаимосвязи чисто умозрительна. Нет ни одного четкого доказательства. С другой стороны, надо признать, она хорошо описывает факты, и мы вполне можем принять ее за рабочую. Кто-нибудь хочет еще пива? – он поднял графин с золотистым напитком. Желающих не оказалось.