Как я не хотела спасать мир - Юлия Владимировна Славачевская

- А зачем? – все что могла я сказать.

- Что зачем? – не понял меня леший, разглядывая, как шлем пересчитывает ступеньки. – Судя по всему, лечить ты его будешь долго. – Погрозил мне пальцем: - Не вздумай в озере топить или в лесу закапывать, лучше сразу к людям тащи.

- А ритуальное сожжение можно? – просительно посмотрела на него я. – Представляете, он такой красивый в шлеме, я рядом с ним с факелом, Гри орет на манер плакальщиц, а?

- Иди уже домой, - подтолкнул меня Леви. – А то окончательно мозги простудишь, которых нет.

- Добрый вы, - улыбнулась я заботливому лешему, но домой пошла. Интересно же, что они с Ромуальдом там сотворили.

Оказалось, еще не успели. Шло активное обсуждение – снимать с мученика шлем или так оставить. Кот кричал, что на эту рожу он и так уже достаточно насмотрелся, а оборотень возражал, что очень трудно в шлеме определить, где у клиента рот и вливать туда лекарство.

Я прикусила язык, чтобы не поведать миру другие пути введения медикаментов. А поскольку капельницы у меня не было, то оставался один и, думалось мне, кот с удовольствием бы расширил отверстие ручкой от метлы.

Шлем они все же стащили, выкинули наружу, полюбовались на бледного лыцаря с синяками по всему лицу и уселись пить чай. И вот тут настал мой звездный час!

- А скажите мне, Кент, – пододвинула я оборотню плошку с сушеной малиной, - зачем вам оборачиваться в голого коня, если у вас есть нормальная зимняя одежда?

- Я не голый, - пробасил кентавр, с удовольствием прихлебывая душистый чай. – У меня шерсть от пояса и ниже.

- Но выше-то нет, - указала я несоответствие. – И вам, наверное, холодно. И потом, думаю, вы в любой ипостаси сильнее обычного человека, а когда вы конь, то что едите? Сено? Или зерно? А как? А…

- Цыц! – зажал мне лапами рот Гри. – Не надо об этом спрашивать. Кент неженатый, потому твой интерес может неправильно понять!

- А что женатые понимают правильно? – поразилась я такой градации нравственности.

- Это он на тебя, Зоя, хотел впечатление произвести, - проскрипел Леви, втирая в суставы деготь. – Так он обычно зимой ерундой не страдает, только в теплое время жеребится.

- Ой! – всплеснула я руками в удивлении. – А зачем вам на меня впечатление производить?

- Ведьма! – рявкнул не вовремя очнувшийся Ромуальд. - Быстро принеси мне воды!

- Сиди, - встал с места леший. Взял кружку и пошел поить грубияна и учить его новым словам, типа «пожалуйста», но тот почему-то научился «ой, мама» и «теперь чудовища приходят прямо в постель?»

- Ну как? – полюбопытствовала я, когда Леви вернулся к компании. – Напился?

- Нет, - мотнул головой хозяин леса. – Сознание потерял и спит. Ты, Зоя, не тревожь его. Пусть слегка в ум придет.

- Это если ум его найдет, - не смолчал Гри. - А то, я смотрю, плутает его ум извилистыми тропками и все в другую от хозяина сторону. Это ж надо ведьме грубить!

И все с жалостью посмотрели в сторону лежанки.

- Так что вам от меня надо? – поинтересовалась я у оборотня, переводя тему, пока эта жалостливая троица не пришла к выводу, что клиента надо добить, чтобы не мучился.

- Мне бы это, - потупился кентавр. - Госпожа ведьма, зелья бы вашего от потенции…

- Чего?!! – вытаращились мы на него все в изумлении. Даже Ромуальд дернулся. Знакомое слово услышал, что ли?

- Понимаете, госпожа ведьма, - покраснел Кент, вскидывая на меня умоляющие карие глаза, - у меня личная жизнь рушится. Как только познакомлюсь с приличной женщиной и дело дойдет… - Он замялся. - До интереса по взаимному согласию, как я -бамц! – Он со всей дури треснул кулаком по столу.

На лежанке подпрыгнул рыцарь, а Гри взял чугунную сковородку для обжаривания семян убойщика и зарядил кентавру в лоб с рыком:

- Ты выбирай, чего девушке говоришь, конь гамбитный! И нечего нашу мебель ломать!

- Ой! – вскочила я, приготовившись ловить оглушенного оборотня. Таким ударом можно быка с ног свалить, но наш конь устоял. Вернее, усидел.

- Простите, госпожа ведьма, - прошептал Кент, потирая лоб. – Это, действительно, личное, но я вам, как лекарке, на духу… Только это интимное…

Уши растопырили все, даже Ромуальд.

- Выкладывайте, - серьезно кивнула я, сосредотачиваясь. Не знаю, в чем у него там проблема, но, думаю, ничего страшного в ней нет…

- Так вот, - собрался с силами кентавр, - когда мы, значит, переходим к заключительной части нашего знакомства, я тут же оборачиваюсь. – Он посмотрел на меня несчастными глазами. – Представляете себе, госпожа ведьма, коня в постели?

- Нет! – вздрогнула я. Честно говоря, я и мужчину-то в своей постели не представляла. А тут и конь, и мужик одновременно. Была неправа. Каюсь. Это страшно.

- Вот и дамы мои не представляют, - уныло сказал оборотень, потирая рукой лицо. – Говорят, что четыре немытых копыта даже для холодца не нужны. – Он воззрился на меня с надеждой: - Так есть у вас такое зелье, чтобы я не оборачивался?

Мы переглянулись с Гри, и в один голос сказали:

- Найдем! Если нет, то выведем на Ромуальде! Он ко всему привычный!

Рыцарь забился в падучей.

Гости еще немного посидели и разошлись. Я пообещала несчастному кентавру поискать средство от его напасти, а лешему сварить настойку от сорняков на голове. Мы пообнимались на прощанье под ревнивым взглядом кота и расстались.

Я заперла дверь и подошла к рыцарю с кружкой зелья, рассматривая свое приобретение:

- Смотри, Гри, - позвала я кота, - когда он так мирно спит, то кажется почти человеком.

- Именно, что кажется, - запрыгнул рядом с ним на постель сердитый кошак, выпуская когти. – А только зазеваешься, сразу проснется сволочью! Чего ты на него глазеешь?

- Да вот смотрю, - честно призналась я, - что он очень красивый. Лицо правильное. Ямочка на подбородке. Нос благородный. Глаза… закрытые. Волосы густые и вьющиеся. Фигура божественная, - я помолчала и добавила. – А сам по себе засранец засранцем!

- Особенно после того, как ты ему в лекарство касторника