Лич (СИ) - "Strelok"

— Владыка, — обратился к архиличу Мекатл. — Тебе нравится наша работа?

Лопатин на короткое время потерял дар речи.

— Это кого вы тут лепите?

— Ну… мы их между собой называем слепками. В будущей войне они заменят осадные орудия, станут тяжелой пехотой. Этот почти готов, осталось наложить контролирующие чары.

— Сколько тварей уже сделано?

— Шестьдесят восемь, — бодро ответил Мекатл. — Они хранятся в восточных пещерах, ждут своего часа.

Кирилл подошел к туше поближе, обошел ее по кругу.

— С ума сойти.

— Каждый слепок — неповторимый шедевр некромантии, на изготовление одного уходит много месяцев. На каждом этапе нужно много всего учесть: правильно ли обработана, скреплена плоть, распределение массы, подвижность суставов…

— Неужели они не разваливаются при движении?

— С первыми слепками так и было, но мы учимся на своих ошибках.

— Они умнее обычных мертвяков?

— На целый порядок. Им хватит мозгов, чтобы отличить своих от чужих, использовать оружие, выполнять несложные команды вроде «стой», «сиди», «принеси то».

Хранитель некрополя долго и увлеченно рассказывал про свои любимые детища, поясняя каждую деталь. Кирилл его не прерывал, любое знание может в будущем принести пользу, особенно способы создания жутких мясных големов.

— А зачем слепкам способность издавать звуки? — недоумевал Мекатл, когда архилич предложил прикрутить великанам сирену.

— Мы ведь собираемся сражаться с живыми людьми, так?

— Так, мой царь.

— А живые люди имеют свойство бояться, так пусть бояться еще сильнее. К тому же оглушительно завывающие на поле боя големы усложнят ромейцам командование войсками, собьют их с толку.

— Я не думал о таком, — протянул лич. — Мы попробуем дать нескольким созданиям голос. И что такое «голем», владыка?

— Так в Мире Первого Солнца называются искусственные существа, только по легенде их делали не из плоти, а из глины.

Экскурсия по некрополю Кирилла впечатлила, личи готовятся к войне всерьез и основательно. Если царь Ацтлана вдруг решит включить заднюю, его не просто не поймут, а кремируют собственные приближенные, не взирая на наложенные клятвы. Немертвые лелеют вековую мечту утопить Ромейскую империю в крови, отступать нельзя. Они не для того копили силы последние двести лет.

Пробыв на секретном объекте полдня, архилич со свитой поплыл обратно в Ачтилан, по реке можно добраться в столицу напрямую без утомительных переходов по суше.

Кирилл развлекал себя экспериментами с магией и разговорами с Тлалоком, младший жрец обладал широким кругозором, глубочайшими познаниям во многих областях. Интересный мертвец.

— Не понятно, зачем прятать иглу в яйцо, яйцо в утку, утку в зайца, зайца в сундук, а сундук под деревом закапывать.

— Так это сказка.

— Идея привязать свою жизнь к какому-то предмету мне кажется сущей глупостью. Да и зачем, если мы способны вызвать дух из Тени, поместить его в новый сосуд?

— А если некому будет возвращать обратно?

— Тогда да, — признал Тлалок. — Это проблема.

— Значит, идея не такая глупая?

— Я скажу вам то же, что скажут другие жрецы. Мы понятия не имеем, как можно поместить собственную душу в эту «филактерию», сохранив способность управлять телом.

— А если часть души?

— Пытаясь оторвать от своей души кусок, ты, скорее всего, уничтожишь себя, владыка, сойдешь с ума или превратишься в блуждающий огонек без намека на самосознание. Мы и так бессмертны.

— Наше бессмертие относительно, — возразил Кирилл. — Прилетят драконы, сожгут Ачтилан со всеми жрецами. И как тогда быть?

— Маловероятно.

— О, поверь, Тлалок, я навидался в прошлой жизни такого, что не просто маловероятно, а практически невозможно.

— На создание работающей как у Кощея из сказки филактерии уйдут годы изысканий, куча человеческого материала.

— Ты и займешься данным вопросом. В исследования нужно погрузиться с головой, а у меня нет времени, царь вынужден думать о политике, подданных.

Дело было отнюдь не в отсутствии времени, при необходимости Кирилл легко его найдет, а в отсутствии таланта. Процесс создания новых заклинаний, ритуалов не был точной наукой. Для этого нужно обладать сверхъестественным даже по меркам колдунов чутьем на магию, уметь ее осязать самим духом. С ритуалами и алхимией попроще, там хотя бы имеются материальные компоненты, от сочетаний которых зависит эффект.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Поэтому Кирилл переложил большинство изысканий на плечи жрецов-личей, он сделал основной упор на управленческую деятельность.

Постоянно возникали вопросы, требовавшие внимания тлатоани. Финансы, сельское хозяйство, обстановка на границах, имущественные споры собственной знати.

С последними требовалось что-то делать. Аристократия из числа живых людей постоянно раздражала Кирилла своей жадностью, некомпетентностью, недальновидностью. Их интриги, взаимная грызня ослабляли государство. Архилич смотрел на знать как на безмозглых тараканов, он начинал понимать специфическое отношение немертвых к живым. Первые более уравновешены, сосредоточены, способны думать о чем-то кроме сиюминутной выгоды, вторые наоборот вечно куда-то спешат, суетятся.

Существование в виде нежити определенно меняет психологию, не сказать, что в худшую сторону. Неупокоенные мертвецы просто становятся другими.

Царю часто приходилось выступать в роли судьи при возникающих между аристократами споров. Одно из таких слушаний запомнилось надолго…

Двое богатейших землевладельца из Мецтля поссорились из-за ромейской девки. Сын Куолли, жирного увальня с проколотым носом, насильно обесчестил Анастасию, предназначавшуюся в жены Ксикохтенктатлу, еще более жирному скоту. Кирилл испытывал откровенное отвращение к этим зажравшимся рабовладельцам и одновременно сочувствовал стоявшей между ними Анастасии.

Девушка внешне сильно выделялась среди ацтлани молочно-белой кожей, голубыми глазами, кудрявыми черными локонами до плеч. Чистокровная ромейка.

«Ах, какие сиськи, какая жопа. Она само совершенство, хотя ей всего семнадцать».

Насколько понял Кирилл, родители решили отдать ее ацтланскому аристократу в знак укрепления торговых отношений. Разумеется, никаких положительных эмоций подданная империи по этому поводу не испытывала.

Ксикохтенктатл требовал у Куолли за обесчещенную невесту компенсации в размере шести тысяч золотых солидов. Баснословная сумма, на нее можно купить неплохое поместье с землей и рабами. Куолли не хотел ничего платить и заявлял, что Ксикохтенктатл просто пытается стрясти золота с него.

Кирилл ошарашил обоих землевладельцев, обратившись к девушке:

— А что ты думаешь по этому поводу, Анастасия?

«Заберу-ка я ее себе. Горничная мне не помешает, а уж горничная с такими буферами четвертого размера тем более. Заодно научит ромейскому языку».

Побледневшая ромейка стушевалась под пристальным взором архилича, сразу видно, общение с нежитью ей в новинку. Землевладельцы не смели ничего возразить.

— Ну же, смелее, тебя никто не тронет.

— Я… — выдавила из себя девушка.

— Твое положение немногим лучше рабского, хочешь сбежать от всего это подальше, да?

Ее взгляд сказал больше, чем любые слова.

— Что ж, — Кирилл постучал костлявыми пальцами по столу. — Ты пригодишься мне при дворе.

В этом момент что-то громко хрустнуло, Ксикохтенктатл, Куолли с сынулей-насильником повалились на землю. Их головы были повернуты назад на сто восемьдесят градусов. Часть присутствующих громко охнула, они не ожидали такого поворота событий.

Кириллу потребовалось немало усилий, чтобы продавить защиту магических медальонов. Сразу видно, их делали профессионалы.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Эти трое были в числе главных подстрекателей бунта в Мецтле шесть лет назад, — объявил архилич, ему даже не пришлось врать. Знать второго по величине города Ацтлана замешана в мятеже поголовно, хорошая ширма для прикрытия личных мотивов и произвола. Впрочем, рано или поздно Кирилл все равно зачистит вассальные города от живой знати и заменит немертвой. — Не стоит полагать, будто я оставлю без внимания преступления, совершенные в мое отсутствие. На сегодня слушания, окончены. А ты, красавица, идешь со мной.