Война (СИ) - Ильинская Яна Игоревна

— В счет будущего жалованья, — отмел эту причину Латин, — думаю, милорд не откажется выдать задаток.

— Будь по-твоему, — голова все ещё гудела и Иллару было легче согласиться, чем спорить.

А у госпожи Самиты, где их окружили оханьем, аханьем, плотным ужином и предоставили теплую чистую постель, отнюдь не пустую, им всем действительно стало легче.

Глава 4

Иллар. Выезд из столицы

Иллар не собирался проводить утро в неге и, чуть рассвело, зашёл за другом и разбудил его:

— Ты будешь тираном, Иллар Илонийский, — ворчал Латин, — из-за тебя я не спал всю прошлую ночь. Сейчас ты поднимаешь меня, когда я только-только уснул.

— А кто меня вчера будил рано утром? — мстительно заметил Иллар, — И кто тебе не давал спать? Твоя девушка вполне выспалась, — он с улыбкой кивнул на сладко посапывающую спутницу Латина.

— Естественно, её же не посетило вдохновение!

— Что тебя вдохновило на этот раз?

— Твой Ногал. Я всю ночь писал трагедию…

— Не верьте ему, милорд, — прошелестела проснувшаяся девушка, — он спал всю ночь, крепко-крепко.

— Предательница! Ты упустила возможность подзаработать еще немного. Мой командир, сжалившись надо мной, оставил бы меня здесь, в твоей постели!

— Не оставил, — пресек его стоны Иллар, — собирайся!

— А Ногал? Сходи пока разбуди его!

— Еще немного, и ты прикажешь мне принести вам обоим домашние туфли, — рассмеялся Иллар.

— М-да, — Латин поморщился, — что-то с этим я перегнул палку. Ладно, тогда жди, сейчас я умоюсь, приведу себя в порядок и пойду его будить…

— Ногал мне не нужен, — остановил его Иллар, — пусть отдыхает. К тому же он солдат, ему не нужны напоминания…

— Я тоже солдат, мне тоже не нужны напоминания, — всё ещё ворча, одевался Латин.

— Как я понял, ты только что утверждал, что в первую очередь — ты поэт!

— Ну да! Вот смотри, — он начал декларировать. — Краса девиц не вечна, успей ее поймать…

— Все, верю! Можешь не продолжать!

Как оказалось, Ногал ждал их в нижней гостиной, отдавая должное холодному мясу. Иллар нахмурился, увидев в руке Ногала большой кубок.

— Не рано? — вместо приветствия, хмуро кивнул он на кубок.

— Простоквашу? — Ногал хитро подмигнул Латину.

Тот не поленился и заглянул в кубок.

— В самом деле, — искренне удивился он.

— Прости, — Иллар покаянно покачал головой, — Я не должен был обвинять тебя.

— Ты командир, тебе положено волноваться на этот счет.

— Ты съел все? — разочарованно глядя на весь в огрызках и костях поднос, поразился Латин. — Тебя в тюрьме что, не кормили?

— Пошли, — потянул того Иллар, — мы поедим во дворце, — Ногал, найдешь нас в моей комнате, она рядом с кабинетом отца, пусть тебя проводят.

Ногал кивнул:

— Я знаю, где кабинет принца.

Вскоре они были во дворце. По пути заскочили на кухню, и кухарка порадовала их подносом уже знакомых булочек. Пока они несли поднос до комнаты, он наполовину опустел. Дожевывая очередной кусок, Иллар задумчиво произнес:

— Знаешь, мне кажется, это ненормально, когда я бегаю сам на кухню за едой.

— Не сам, иногда бегаю я, — резонно поправил его Латин.

— Но я никогда не видел, чтобы отец бегал за едой на кухню. Нам всегда приносили еду даже в кабинет, если мы не ели в столовой со всеми.

— Он уехал, и его сняли с довольствия.

— А так как я всегда был с ним, меня само собой вычеркнули из списка. Маме, как я понимаю, и в голову не пришло, что мне не приносят еду.

— Ужин со всеми ты второй день пропускаешь, вот про тебя и забыли.

— Поэтому нам надо найти человека, который составляет эти списки и доказать, что сын наследника престола тоже иногда хочет есть.

Кто явно не вычеркнул наследника из списка своих интересов, так это миловидная девушка, сладко спавшая в его постели.

Пока Иллар потрясенно стоял, хватая ртом воздух, а Латин, согнувшись от смеха, в изнеможении сполз по стенке, девушка проснулась и, картинно протянув руки к Иллару, коснулась ленты с колокольчиком для вызова слуг.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Лента для колокольчика была задета явно неслучайно. Потому что чуть ли не молниеносно в дверях возникла толпа придворных во главе с толстым, лысоватым и очень важным господином.

Как во сне Иллар прослушал возникший диалог.

— О, дочь моя! Что делаешь ты в постели у мужчины? Позор на мою седину! А вы, милорд, как вы могли?!

— О, папа, мы друг друга любим!

— Милорд, вы обесчестили мою дочь! Ваш долг теперь — на ней жениться!

— Это она, та ночная лунная красавица… — только и смог вымолвить через смех Латин, — которая всю прошлую ночь расспрашивала о вас, милорд.

— Но эту ночь я провел у госпожи Самиты… — ошарашено произнес ничего не понимающий Иллар.

— У продажных женщин, господин хороший, не знаю, как вас звать, — тут же пояснил Латин для картинно страдающего отца, — со мной!

— В борделе, — вставил появившийся из ниоткуда Ногал. — И со мной тоже! Сдается, ваша дочь, — обратился он к толстяку, — ночевала тут одна, и ей что-то приснилось. Либо она была тут явно не с лордом Илларом.

Редкий смешок, окруживший толстяка, превратился в громовой хохот.

Иллар молча швырнул поднос на стол и выскочил из комнаты. В коридоре собрались, казалось, все жители дворца. Новость разносилась стремительней, чем шел Иллар. Казалось, весь дворец умирает со смеху.

Чуть ли не бегом Иллар добрался до помещений, где разместился его отряд. Похоже, это было единственное место во дворце, куда еще не дошел слух. Не дав прийти в себя изумившихся его виду солдат и их юных товарищей, Иллар выхватил первый попавшийся под руку тренировочный меч и указал на другой повернувшемуся под руку Сайлу:

— Пошли!

Тот молча повиновался, подхватив оружие, остальные потянулись за ними. Кое-кто предусмотрительно захватил и себе тренировочный меч.

Сайл действительно был неопытен и брал только силой. Грубой силой, позволяющей наносить удары, отбив которые, гудела рука. Но до этого почти не доходило, в защите он был слаб и вскоре его меч отлетел в сторону.

Иллар повернулся к остальным:

— По одному.

Умение этих подростков было выше. Но недостаточно для обуреваемого огнем стыда и позора Иллара и, не успели пареньки опомниться, как так же, по очереди оказались без мечей.

— По двое, — скомандовал Иллар.

Краем глаза он заметил, как на плацу скапливается народ, до него стал доноситься смех. Новость дошла и досюда.

— Фаркус, — из всей толпы Иллар уловил капитана, — ставь своих людей.

Перед ним предстал Звен. Для Иллара его уровень также был слабоват. Схватка не успокаивала, а распаляла его еще сильней. За Звеном последовал Алехн, Орсаг, даже Степас. Расила Фаркус явно оставил напоследок. А Иллар уже не различал лиц противников, как не заметил и подошедшего Корна и что-то горячо объяснявшего ему Латина.

Король повернулся к Фаркусу:

— Надо остудить его голову, капитан.

— И как, ваше величество? Похоже он в ярости.

— Это плохо, он сам не понимает, что творит. — Корн внимательно смотрел на Фаркуса.

Капитан призадумался:

— Он не сломается, выпустит пар и все.

— Пар выпустит, но какой ценой?

Фаркус помолчал, потом неохотно сказал:

— Вчера я поспрашивал о нем. Его, надо признаться, никто практически не замечал. Он не привык к вниманию, а к смеху и подавно. Не исключено, что пар пойдет не туда.

— Кто-нибудь может его остановить?

Фаркус кивнул Расилу, тот неопределенно качнул головой.

— Попробую, конечно. Если он устал — возможно.

Подхватив тренировочный меч, он вышел против Иллара, сменив Степаса.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Рядом раздался смешок

— А паренек-то в ярости.

Корн повернулся. Рядом с ними стоял Ногал.

Фаркус цыкнул:

— Ногал, прояви уважение, рядом с тобой король.

Ногал демонстративно сделал глубокий поклон.