Герои поневоле - Святослав Имприс

Внутри было темно и душно. А самое главное там удобно устроился, свернувшись колечком, самый настоящий змей. Горыныч мирно дремал, не представляя, какое горе обрушилось на него в лице, и всех остальных частях тела, Царевича.

Ошалев от счастья из-за неожиданной находки — а он-то думал, что их всех уже перебили — и не желая убивать спящим такую редкую зверушку, что было бы крайне проблематично, учитывая, что у юноши был только меч, Царевич засучил рукава и схватившись за хвост потянул ящера на выход.

Разбуженный деятельностью Елисея, Горыныч вначале просто изумлённо взирал на него, а потом принялся советовать:

— Ты лучше в камень обеими ногами упрись.

— Да упираюсь я, упираюсь, — кряхтя от натуги, ответил юноша. — Камень крошится.

— Так ты всем туловищем работай, а не только руками тяни. Давай. И раз, и два…

— Нет, не получается, — запыхавшись после десяти минут безуспешных попыток, заявил Елисей.

— Ты просто плохо стараешься.

— Ничего себе плохо, — возмутился царский отпрыск, усаживаясь на камень. — Лучше вместо того, чтобы советовать, помог бы.

— Ну, если ты настаиваешь, — сказал змей, поднимаясь и идя к выходу.

— Ты-ы-ы-ы-ы… — заикаясь, произнёс юноша.

— Я, — согласился Горыныч.

— Так, что же ты молчал?

— Вообще-то я говорил. Даже помогал, — обиделся змей. — И вообще, зачем я тебе понадобился?

— Драться с тобой хочу! Не на смерть, а на жизнь!

— Ну что за богатыри пошли — приходят домой, стаскивают с кровати и тут же убивать. Нет, ты сначала накорми доброго змея, напои, а потом и драться будем.

— Накормить, — почесал затылок герой. — А чем ты питаешься?

— Преимущественно богатырями.

— Тогда тебе не ко мне. Я добрый молодец токмо.

— Даже не богатырь, — в свою очередь почесал затылок когтистой лапой Горыныч. — Значит, есть не буду — всю диету мне испортишь.

Елисей вздохнул с облегчением. Сейчас, перед лицом громадного чудовища, идея убить змея почему-то не казалась ему такой привлекательной, как раньше.

— Я тебя просто убью, — закончил Змей.

— Но как же, как же так! — возмутился Царевич. — На камне написано было, что я только совесть потеряю. А зачем мне совесть, в наше то время? Без неё жить намного лучше.

— Всё правильно: написано, что потеряешь совесть, значит потеряешь. Вместе с жизнью. И вообще меньше читать надо было, что на разных камнях и заборах написано, тогда возможно и прожил бы дольше.

— Ну, держись, — заявил юноша, доставая меч. Пусть он совсем иначе представлял себе карьеру героя, но убегать и прятаться Елисей не собирался. Не для наград и славы людской отправлялся он в путь. Просто хотел испытать, на что его храбрость способна.

— Лучше ты держись, — предупредил его ящер, набирая воздух в лёгкие.

— Не трожь его — он мой, — послышался строгий голос позади Елисея.

Царевич от неожиданности даже подпрыгнул, а Горыныч подавился. Из ушей у змея повалил пар, а сам он склонился в припадке кашля.

— Будем считать ничья, — сказал Елисей, после чего побежал к привязанному неподалёку скакуну вскочил на него и отправился прочь. Не то чтобы он очень боялся, совсем нет, страха юноша почти не испытывал, просто он теперь ясно понимал, что с Горынычем ему в одиночку не справиться.

— Интересно, кто это был? — задумчиво протянул Елисей, останавливаясь, после нескольких часов быстрой скачки.

— Угадай с трёх раз, милый, — донёсся до него голос из заплечного мешка. Юноша повернул голову и увидел давешнюю лягушку.

— Нет, только не ты, уж лучше бы меня Горыныч съел — простонал он

— Неужели я тебе не нравлюсь? — умильно сложив губки для поцелуя, спросила она.

— Нравишься, очень нравишься. А ещё больше ты понравишься моему учителю по землеведенью. Он лягушачьи лапки в жареном виде просто обожает.

— Да конечно, никто меня не любит, — пригорюнилась лягушка. — А я тебе, между прочим, жизнь спасла, противный.

— Ну хорошо, прости, прости меня. Давай я тебя поцелую и будем в расчёте, — предложил Царевич спешиваясь.

— А свадьба?

— Свадьба будет… Потом… И не со мной, — замялся Елисей.

— Ну, я даже не знаю…

— Да или нет?

— Да, соблазнитель.

Понимая, что долги надо платить, юноша закрыл глаза, собрал всё своё мужество и поцеловал скользкие, липкие, противные губы лягушки.

Когда он открыл глаза перед ним стоял накрашенный паренёк лет двадцати в женском платье.

— Спасибо, милый, теперь дело за свадьбой…

— С-с-с-с-свадьбой, — просипел Царевич, — Ты ведь не девушка!

— У каждого есть свои маленькие недостатки, — возразил парень.

Не слушая просьб бывшей лягушки, шокированный Царевич вмексто того, чтобы запрыгнуть на коня, закинул себе его на загривок и припустил к лесу. К сожалению, наездником лошадь Елисея оказалась плохим и увидев, что он мчится не разбирая дороги прямо навстречу гигансткому дубу, сделала единственное возможное, спрыгнула в сторону. Оставив Елисея один на один с деревом. Громкий удар прервал бегство юноши. Дуб покачнулся и с жалобным стоном рухнул на землю. Рядом с ним завалился Царевич.

Глава восьмая… или девятая… но точно не седьмая.

Шёл третий день путешествия. Нещадно палило стоявшее в зените солнце. А изредка подымавшийся ветерок не приносил прохлады, а лишь бросал горсти пыли в лица путников. Ещё два дня и мы достигнем границы.

— Не нравится мне эта дорога, — ныл Стиви, подгоняя свою гнедую лошадку поближе к моей.

— Это самый короткий путь, — отрезал я, не поворачиваясь в его сторону.

— Но почему им тогда почти никто не пользуется? — резонно поинтересовался скакавший сзади, на чёрном жеребце Властелин.

— Да, вопрос конечно интересный. Только почему ты не задал его, когда мы стояли на распутье? — парировал я.

— Ага, задашь его, — возмутился он и понизив голос добавил, — если Алексис себе в голову вбила, что надо идти короткой дорогой, то её не переспоришь.

— Мог хотя бы попытаться, — осуждающе покачал головой я, в душе соглашаясь с Тёмным.

— Мне моя жизнь ещё дорога, с ней спорить, — хмыкнул он.

Какая-то дощечка впереди привлекла моё внимание настолько, что я даже отвлёкся от спора имевшего право на существование только до тех пор, пока Алексис ехала впереди на лошадке белой масти и не слышала, о чём мы, собственно говоря, спорим.

Когда я подъехал поближе, то увидел, что кто-то прибил к стволу дерева грубо сколоченную доску, на которой корявой рукой было выведено: "Осторожно злАя чудовищ!!!!!!!!!"