Железная лея. Дорога в Кирт - Елизавета Мордовина

— У меня есть к вам небольшая просьба, — молодой человек удивлённо вздрогнул — принцесса просила его о чём-то, не просто говорила, чего она хочет, а просила. Это было неожиданно даже для бывалого маро, что уж говорить о том, для кого это было первое серьёзное задание. Но через несколько секунд он всё-таки очнулся и ответил ей, как подобает.

— Я исполню любое Ваше пожелание, госпожа.

— Я хочу, чтобы впредь вы называли меня Тарой. И мне хотелось бы узнать ваше имя. Придуманное или настоящее — это не имеет значения.

— Атар. Надеюсь, это имя подойдёт?

— Раз вы назвались им, значит оно уже подошло, не так ли? — на лице юноши появилась улыбка, он был рад, что принцесса поняла его. — Вы ведь не хотите рассказывать мне, из-за чего возникла столь срочная необходимость покинуть дворец?

— Пока ещё не время, Тара, — девушка вздрогнула, услышав своё имя. — Чуть позже вам всё расскажут.

В этот день для Ионы всё было впервые. Она впервые выехала из дворца, впервые уехала из города, впервые увидела лес, впервые ощутила капельку свободы, и впервые её назвали сокращением её второго имени. И, возможно, последнее было для неё наиболее шокирующим. После того, как Атар назвал её по имени, она старалась остаться спокойной, но у неё это не получилось, ведь одно дело попросить о чём-то, а другое — услышать исполнение просьбы. Здесь было всё: удивление, испуг, надежда, новизна, признательность, неприятие, в какой-то мере и гнев, который она ощущала скорее по привычке. До сегодняшнего дня наибольшая близость (или дерзость) проявлялась в словах «принцесса Иона» или «госпожа», но никто даже не смел произнести «Тара». Элитар было её личным именем, которое не использовалось в обиходе, и потому сокращение от него, было более фамильярным, нежели от других частей её имени. Именно поэтому это было для неё двойным потрясением. Девушка чувствовала себя глупо, ведь она сама попросила называть её так, но ничего не могла с собой поделать.

— Ещё совсем немного и мы спешимся. Потерпи пожалуйста, — сказал юноша, переходя на «ты».

Это вновь привело принцессу в замешательство. Она никогда не слышала, как общаются между собой близкие друг другу люди.

— Хорошо.

— И не бойся говорить со мной, иначе дальнейшее наше путешествие будет сильно осложнено, — говорил гонец с трудом. Было видно, что разговаривать с Верховной на «ты» для него сложно.

— Хорошо. Я постараюсь.

Как и обещал Атар, через несколько минут они сделали привал. Спешиться сама она была не в состоянии, и потому молодому человеку пришлось помочь ей. Ноги и спина Ионы сильно болели, но так как воспитание не позволяло ей хромать и показывать, что она испытывает на самом деле, она лишь пару раз сморщилась от боли и как ни в чём не бывало села на землю. Сидение доставляло ей ещё больше страданий, и, поняв, что иначе она закричит на весь лес, девушка легла на траву, не сообразив, что земля сейчас холодная и сначала нужно было постелить что-нибудь для защиты от сырости и влаги. Увидев, что принцесса ещё раз поморщилась, Атар сказал:

— Прости, что не заметил сразу — это ведь твой первый опыт езды на лошади? — с этими словами он подошёл к ней и провёл над ней рукой.

— Что вы делаете?! — воскликнула она, переходя от испуга обратно на «вы».

— Я? — голос у юноши был не менее удивлённый, нежели у девушки. — Я лечу тебя артефактом. И не забывай, ты сама попросила называть тебя Тарой. Прошу впредь не ошибаться, особенно при посторонних. И почему тебя так удивляет, что я хочу вылечить тебя?

— Я не знала, что так лечат… — смущённо ответила она.

— Что?..

— Я не знала, что так лечат.

— Но ведь… Так лечит любой целитель, который работает во дворце. Он должен обладать подобными артефактами…

— Возможно и должен, но ни одного мага ко мне не подпускали, ты, как маро, должен знать почему.

— Маро? Что значит маро? — молодой человек изобразил удивление.

Столь явное притворство возмутило принцессу.

— Нехорошо начинать отношения со лжи. Я же не отрицаю свой титул, не правда ли? Хотя вы и не могли знать меня в лицо. Даже иор Френсис не смог бы узнать меня в таком наряде.

— Вы правы, принцесса. Наверное, правы Вы и в том, что нам лучше не переходить на «ты» столь скоро. Вы будете сбиваться, а это не пойдёт на пользу нашему путешествию. Но мне всё же интересно… Как Вы догадались? Откуда Вы знаете про маро это понятно, но это означает, что Вы также должны знать их всех в лицо, — «Так вот почему он прятал от меня своё лицо», — и должны знать, что я не отношусь к ним. Откуда Вы узнали о моём существовании?

— Прочитала.

— Понятно… И где же Вы это прочитали?

— Не всё ли равно?

— И всё же… Позволено ли мне будет настаивать на ответе?

— За давностью лет я уже забыла и автора, и название. Я прочитала об этом, когда мне было около двенадцати, не думаете же вы, что я помню абсолютно всё, что читала в своей жизни?

— Что же… Раз так, то я, похоже, никогда не узнаю название столь полезной книги, — огорчённо произнёс маро.

— Простите, но я действительно не помню, — якобы смущённо, сказала принцесса, думая, что если она скажет название, то её любимую книгу уничтожат, чего девушка никак не могла допустить.

Чтобы уйти от опасной темы девушка ослабила контроль над своими эмоциями и позволила себе поморщиться от боли, и издала тихий стон.

— Вы сказали, что можете вылечить меня.

— Я не смогу этого сделать, пока Вы не снимете браслет с руки, — произнёс Атар, указывая на тоненькую серебряную ниточку на левой руке Ионы.

— Значит, ничего не получится… — разочарованно улыбнулась она.

— Не беспокойтесь, я всё равно помогу Вам, просто мне придётся пользоваться обычными методами, — сказал ей маро и с сомнением посмотрел на неё.

— Что-то не так?

— О, не беспокойтесь, принцесса, всё в порядке, просто я подумал о том, что Вам вряд ли захочется, чтобы я раздевал Вас, поэтому я пойду и приготовлю Вам травы, а Вы чуть позже сами приложите компрессы… Надеюсь, Вы не возражаете?..

— Не возражаю. Надеюсь, вы не против, если я немного отдохну? — в ответ Атар только поклонился принцессе и отошёл, оставаясь, впрочем, поблизости, на случай, если его позовут.

Пока принцесса лежала на земле, она вслушивалась в то, что происходит вокруг, и впитывала все звуки леса. Пение птиц, живущих в чаще, для