Железная лея. Дорога в Кирт - Елизавета Мордовина

— Обычного крестьянина, Верховная.

— Сколько было южан?

— Около сорока, госпожа.

— Когда Вы зашли в крепость И-Мар, лежали ли там вещи, оставленные жителями? Как выглядела сама крепость?

— Мы не заходили дальше внутреннего двора, Верховная.

— Как Вы определили, что в крепости никого нет?

— Тишина, какой не бывает, где живут люди, сказала мне об этом.

— Спасибо, радих, — закончила свой допрос принцесса и через мар спросила отца, нужно ли ей раскрывать «неточности» при Имаре. В ответ император отрицательно покачал головой и произнёс:

— Вы можете идти, Имар. Мы благодарны вам за ваш подробный рассказ о беде, случившейся в Башне Полудня. Мы должны попросить вас остаться во дворце ещё на несколько дней.

— Желание Его Величества императора Нандиру закон для меня. Да пребудет с Вами Свет Диру, — сказал Имар, после чего вышел из комнаты, сопровождаемый двумя офицерами.

Когда их шаги затихли вдалеке, император кинул на свою дочь оценивающий взгляд и пригласил её сесть.

— Ну что же, принцесса, что Вы заметили в его рассказе? — изменил он манеру разговора, как только они остались вдвоём.

— Ваше Величество, радих Имар говорит Вам не всю правду, — с трудом скрывая страх ошибиться, ответила Иона.

— В чём же заключается его ложь?

— Первая — его имя.

— Что с его именем?

— Имя, связанное с крепостью И-Мар, даётся только рождённым мар, или же связанным с крепостью неразрывными узами. Мар не потерпели бы, чтобы старейшина соседней деревни носил это имя, если бы он не имел на это права. Либо же Имар может являться прозвищем, в чем я сомневаюсь.

— Дальше… — становясь всё более жёстким, произнёс император.

— Как я поняла, набеги южан уже давно беспокоили эту деревню, а значит появляться у границ Тополя, было большим промахом со стороны нападающих, а глупость они раньше не проявляли.

— Всё может быть в первый раз, принцесса, — усмехнулся отец.

— Вы правы, Ваше Величество, но в рассказе не совпадают время набега, время обращения к рыцарям из Тумана за помощью и обращения с жалобой к Вашему Величеству. Если верить радиху, то жители пошли в крепость сразу, как заметили южан, а это значит, что набег состоялся не позже чем через два дня после их появления, в таком случае они бы никак не могли успеть позвать рыцарей Тумана. И остаётся неясным — почему при минимальном ущербе от набега они ждали больше двух недель, перед тем как прийти в столицу.

— И что же из этого следует?

— Вполне возможно, что в их деревне живут ведунья и воин. Скорее всего, это время потребовалось, чтобы они сумели уйти. Но мне немного непонятно, почему радих пытается скрыть этот факт.

— И какие у вас есть предположения, принцесса?

— Если всё так, как мне думается, то ведунья, которая жила в деревне была достаточно сильной… Скорее всего ей очень не хочется выдавать своё местонахождение. Но я не понимаю зачем, ведь в Нандиру магия Потока даже в форме ведовства, не является преступлением…

— Вам и не нужно этого понимать, принцесса. Мне интересно, на основании какой информации вы пришли к выводу, что дело именно в ведунье.

— Когда радих рассказывал свою историю, меня удивил тот факт, что южане были настолько неумны, что показались своим жертвам. Грабят они эти места давно, и им не было нужды выяснять положение дел в деревне — быт Тополя, как и остальных деревень в нашей Империи, скорее всего полностью подчинён сельскому хозяйству и скотоводству, поэтому им должно быть известно самое выгодное время и место для нападения. Тем более южане славятся именно внезапностью своих нападений.

— Позвольте узнать, принцесса, откуда у вас эти сведения?

— Вы разрешили мне пользоваться библиотекой дворца, отец, а в ней много информации, которую можно использовать.

— Принцесса, надеюсь, вы понимаете, что отчасти нарушаете традиции нашей империи? — в воздухе повисла напряжённая тишина. — И, я думаю, вы понимаете, что за это положено соответствующее наказание?

— Конечно, отец… — тихо произнесла Иона.

— Пока Вы можете идти к себе, принцесса. Своё решение я сообщу Вам завтра.

— Слушаюсь, отец.

— А пока, дочка, сходи на плац, я устроил тебе сюрприз, — его голос внезапно смягчился.

— Ваше желание для меня закон, отец.

Последняя фраза императора так поразила девушку, что она застыла от удивления, но верная Марта тихо прошептала пару слов ей на ухо, выводя свою госпожу из оцепенения. Иона поклонилась отцу и вышла.

Глава 5. Растерянность

Из кабинета отца Иона вышла в растерянности. За всю её жизнь это был первый случай, чтобы отец назвал её на «ты», когда они находились наедине. Всё это было более чем странно. Также она не понимала зачем отцу понадобилось её присутствие при разговоре с радихом. Ситуация беспокоила её. Она не знала, чего стоит ожидать.

Девушка так погрузилась в свои мысли, что следовала за своей мар не глядя. Только зайдя во вторую галерею тайного хода и оглядевшись, она поняла, что что-то не так — Марта повела её другим путём. Память Ионы развивали с детства, потому запоминала она всё с первого раза. Её память не была идеальной, потому то, что она считала ненужным, а по большей части то, что ей говорили считать ненужным, принцесса забывала через несколько дней. Именно поэтому то, как они шли в первый раз, она, движимая чувством долга, обязана была запомнить, а разговор с радихом Имаром, побуждаемая всё тем же чувством, должна была забыть. И всё, вполне возможно, так бы и произошло, если бы слова, сказанные её отцом, не оставили разум девушки в смятении. И отчасти из-за этого, когда они пришли к неизвестной ей потайной двери, Иона не смогла удержаться от удивлённого вопроса: «Марта, где мы?» В ответ мар лишь промолчала и осуждающе показала знаками, которые были известны лишь императорской семье и её верным охранникам, что сейчас не время и не место говорить, ведь принцесса должна знать, что в ходах слишком хорошая слышимость, чтобы можно было беседовать в них.

Буквально через секунду дверь отворилась, и в неё вошёл незнакомый Ионе мужчина и поклонился ей. Только после этого поклона принцесса поняла, что не такой уж это и незнакомый человек — это маро, умеющий изменять внешность. Средний маро. Средним он назывался отнюдь не по уровню способностей, вполне возможно, он превосходил по силе и ловкости всех маро. Прозвали его так за умение быть «никем» — полностью растворяться в толпе. Он настолько легко менял свою внешность, что узнать его могли лишь те, кто проводил с ним большую часть