Оруэлл: Новая жизнь - Дэвид Дж Тейлор

Вторым свидетелем был мальчик, которого Оруэлл нашел среди вновь прибывших в Сент-Киприанс в начале сентябрьского семестра и которому четверть века спустя суждено было стать одним из его ближайших литературных союзников. Невысокий, коренастый и, как известно, непривлекательный ("Это тот туг, которому мул дал по морде?" - спросил старший мальчик, когда его имя прозвучало в Итоне), Сирил Коннолли был экзотической, но в чем-то знакомой фигурой: заметно неанглийский - он много говорил о своем ирландском происхождении - и с эксцентричным отцом-военным, майором Коннолли, фанатиком улиток, который позже опубликует 660-страничный трактат под названием "Монографический обзор южноафриканских неморских моллюсков". Как и Оруэлл, он был очень смышленым, и, с одной стороны, история их дружбы в течение семи семестров, которые они провели вместе в школе, - это просто хроника высококлассного академического спарринга. В начале 1915 года они учились в одном классе, и приглашенный экзаменатор, Чарльз Грант Робертсон, сообщил, что оба "проделали очень многообещающую работу, и у них есть хорошие перспективы добиться в следующем году отличия для себя и своей школы". Коннолли занял первое место, а Оруэлл второе - в конкурсе на соискание премии по истории Хэрроу, ежегодном конкурсе, на который претендуют экзаменаторы государственных школ.

Первое впечатление Коннолли от своего нового друга и академического соперника - большой, крепкий мальчик, внешне сильный, но "грудастый" и "бронхиальный". Автобиографическая часть "Врагов обетования" (1938), в которой Коннолли бросает безжалостный взгляд на свое время в школе Святого Киприана, здесь тонко замаскированной под школу Святого Вулфрика, столь же постановочна в своей манере, как и переосмысления Джасинты: она была написана почти через двадцать лет после описываемых в ней событий, и многое, что кажется определенным Коннолли в середине тридцатых годов, должно быть, тогда еще только зарождалось. Тем не менее, Оруэлл, который появляется в этой книге, - яркая и правдоподобная фигура, еще более достоверная благодаря строгости, которую, как утверждает Коннолли, он в себе обнаружил. Высокий, бледный, с впалыми щеками и надменным голосом, он был, по мнению Коннолли, "одним из тех мальчиков, которые, кажется, рождаются старыми", настоящим бунтарем, а не версией Коннолли, который "видел насквозь школу Святого Вулфрика, презирал Самбо и ненавидел Флипа, но был бесценен для них как стипендиальный корм". Оба мальчика совершали долгие прогулки по Даунсу, писали стихи в подражание Лонгфелло и Роберту У. Сервису, читали таких развенчателей викторианской эпохи, как Шоу и Сэмюэл Батлер, и, по словам Коннолли, "отвергали не только школу Святого Вулфрика, но и войну, империю, Киплинга, Сассекс и характер". Коннолли запомнил особенно яркий момент под фиговым деревом на дороге в Истборне, когда Оруэлл "своим ровным нестареющим голосом" объявил, что "есть только одно средство от всех болезней ". Коннолли, который думал, что речь идет о сексе, пробормотал что-то о походе в туалет. Нет, серьезно заверил его Оруэлл, решение - смерть.

Стоит отметить, что в то время, когда эти два сына империи в частном порядке проклинают патриотизм, военные действия и всю культурную основу, на которой зиждется их мир, они также публично выстраиваются в очередь, чтобы петь ему дифирамбы. Когда в следующем году перед школой была поставлена задача написать стихотворение в память о смерти лорда Китченера, оба мальчика с энтузиазмом включились в списки. И снова попытка Оруэлла появилась в газете Henley and South Oxfordshire Standard. Стихотворение Коннолли не сохранилось, но он был рад узнать, что его друг, облаченный в мантию "лучшего поэта" школы, счел его "очень хорошим". Несомненно, в своем портрете молодого Оруэлла Коннолли опирается на информацию, которой он не мог обладать в то время, но "Враги обетования", хотя и демонстрируют таланты Коннолли как самомифолога, изо всех сил стараются быть справедливыми к людям, с которыми он столкнулся в юности, и помнить их такими, какими они были. Если он иногда критикует школу Святого Киприана, обвиняет миссис Уилкс в жестокости ("Когда Флип сердилась, она била нас по лицу или тянула волосы за уши, пока мы не плакали") и сокрушается о лишениях военных лет ("посинели от холода"), он стремится отдать должное этому месту и в итоге высоко оценивает "хорошо управляемый и энергичный пример" подготовительной школы, которая, по его признанию, преподала ему ценные уроки обращения с людьми, которых он встретит за ее дверями.

Именно Коннолли послужил толчком для создания Оруэллом собственного памятника школьному царству Флипа и Самбо. Доказательством тому служат два письма, написанные во второй половине 1938 года. Первое, написанное вскоре после того, как Оруэлл узнал о книге и не успел ознакомиться с ее содержанием, содержит лишь бодрый ответ: "Удивляюсь, как ты можешь писать о Сент-Киприане. Для меня все это похоже на ужасный кошмар", но второе письмо, отправленное шесть месяцев спустя, наполнено острым, префигуративным смыслом. В частности, Оруэлл вспоминает их совместное литературное развитие: он получил в руки экземпляр "Страны слепых" Г. Г. Уэллса "и был настолько очарован ею, что мы постоянно отщипывали ее друг у друга. Это очень яркое мое воспоминание - красться по коридору в четыре часа летнего утра в общежитие, где вы спали, и выхватывать книгу из-под кровати". Он также вспоминает, как Коннолли получил копию "Зловещей улицы" Комптона Маккензи, одного из самых громких скандалов того времени, "а потом эта грязная старая свинья миссис Уилкс узнала об этом, и произошла страшная ссора". Куда вел Коннолли, Оруэлл намеревался следовать за ним: 'Я всегда намереваюсь в один прекрасный день написать книгу о Киприане'. Косвенная ссылка немедленно нашла свое отражение в романе, который он уже наполовину написал. Роман "Поднимаясь в воздух" (Coming Up for Air), опубликованный в следующем году, застает своего героя в госпитальном лагере на южном побережье в конце 1916 года. Иногда, вспоминает Боулинг, "ребят из захудалых мальчишеских школ в Истборне водили в крокодилах, чтобы они раздавали сигареты и мятные кремы "раненым томичам", как они нас называли". Вы подозреваете, что Оруэлл был одним из этих мальчиков.

'Such, Such Were the Joys', огромное эссе из пятнадцати тысяч слов, гораздо более мстительное, чем все, что Коннолли или любой другой выпускник школы Святого Киприана когда-либо переносил на бумагу, было в конце концов опубликовано в Америке в 1952 году. Из-за страха перед клеветой публикация в Великобритании провисела до 1968 года. Она начинается