Je taime (СИ) - Диана Килина

Я вцепилась в него сильнее, если это было вообще возможно, и затрясла головой. Из моих глаз полились слезы, пока он вгонял в меня свои проклятые и, в то же время, волшебные пальцы. Я стою на грани, на самом краю пропасти и вот–вот сорвусь вниз. Когда Никита громко рассмеялся какой–то шутке, я взорвалась, тихо булькнула и обмякла в Сашиных руках. Он пригвоздил меня к стене поцелуем и заглушил крик, рвущийся наружу, не убирая руку у меня под юбкой. Когда дверь туалета хлопнула и меня накрыла тишина, он тихо сказал:

– Ты все поняла?

Я, молча, кивнула и он отстранился. Поправив мои трусы и платье, босс, не говоря больше ни слова, вышел из кабинки.

Медленно я пошла следом, пока снова никто не вошел в туалет, и увидела, как он выходит из пиццерии. Сев за столик, я осталась незамеченной. Ребята о чем–то спорили.

Когда раздался звонок телефона, я сразу сняла трубку:

– Алло, – сказала я загробным голосом.

– Повеселее, Алиса, – прогремел Саша на том проводе.

– Привет, – добавила я радостнее.

Никита уставился на меня в упор. «Мама?» прошептал он. Я покачала головой.

– Что? Сегодня? – я постаралась придать голосу энтузиазма, но вышло неважно.

Саша на том конце провода зловеще молчал.

– Конечно, я буду! – пропищала я, и он рассмеялся.

– Хорошая девочка. Жду, – сказал босс, и отключился.

Я сжала телефон в руке и повернулась к мужу:

– Никита, я говорила, что встретила давнюю знакомую? У нее сегодня девичник, и она приглашает меня.

Никита нахмурился и пристально посмотрел на меня.

«Скажи нет, Господи, скажи нет и забери меня отсюда!» взмолилась я мысленно.

Но Всевышний меня не услышал.

Лицо Никиты смягчилось, и он кивнул.

– Тебя подбросить?

– Нет, такси поймаю, – выдавила на ходу я, – Hyvдsti, pojat[24]!

Я схватила его пальто и надела его. Пулей, выскочив из ресторана, я свернула за угол и обошла здание. Увидев яркий белый свет фар в самом дальнем углу проулка, я остановилась как вкопанная. Кровь отлила от моего лица и переместилась куда–то в руки и ноги, придав мне нечеловеческую силу. В ярости, я двинулась на свет. Набросившись на белоснежный капот, я сняла одну туфлю, и принялась колотить по нему металлический набойкой на каблуке.

Саша выскочил из Мерседеса сразу же. Ничего не говоря, он схватил меня в охапку, и, пока я пыталась отбиться, открыл заднюю дверь и затолкал меня в машину. Пока он вылезал обратно, я попыталась выбраться, но он толкнул меня с такой силой, что я ударилась головой о дверь и завизжала от боли.

– Ах, ты урод!

События развивались стремительно. Вот он закрывает дверь, и я рвусь к ней, чтобы выбраться. Потом садится на водительское место и срывается с места так резко, что меня чуть не выбросило в багажник.

– Ненавижу тебя! – заорала я, обретя равновесие, – Какая же ты тварь! Сука!

Он резко крутанул рулем, поворачивая на дорогу, и меня отбросило к двери. Я снова ударилась, и слезы брызнули из глаз. Завыв, я закрыла лицо руками и начала истерично биться головой о спинку пассажирского сиденья.

Саша не говорил ни слова, только судорожно дышал и сжимал руль пальцами. Когда он резко остановился в темноте, я чуть не свернула себе шею. У меня в голове мелькнула спасительная мысль, и я решила ей воспользоваться. Он вышел, я защелкнула замок на двери. Пока он подходил к ней, я рванула вперед, и нажала заветную кнопку автоматического замка на руле. При этом, мое платье задралось, демонстрируя голую задницу в черных стрингах. Двери щелкнули в тот момент, когда Саша дернул ручку.

– Твою мать! – взревел он, – Алиса, открой.

– Хрен тебе! – крикнула я с победным кличем.

– Я разобью стекло и вытащу тебя из этой машины, – сказал он в тонированные стекла, – Я не шучу.

Я заколебалась. Но, пока я думала, он уже снял пиджак и намотал его на руку. На мое счастье, я успела отскочить в другой конец заднего сиденья. Когда на меня полетели осколки, я глупо прикрылась сумочкой. В следующую секунду дверь машины распахнулась, и меня дернули за руку. Я, с задравшимся до талии платьем, тщетно пыталась отбиться, но Саша обхватил меня так крепко, что я чуть не задохнулась.

В темноте я попыталась оглядеться, но ничего не разглядела. Когда я прислушалась и услышала шуршание гравия под его шагами, я задергалась с удвоенной силой.

– Я сейчас тебе врежу, чтобы ты не двигалась хотя бы полчаса, – прорычал он мне в ухо, и я замерла, вспоминая, как надо прикидываться мертвой.

Что–то, а это он мог. Уж я–то знаю.

Когда он шагнул на ступеньку уже знакомого мне крыльца, загорелся яркий свет. Я зажмурилась. Саша поставил меня босыми ногами на холодный камень и прижал своим телом к двери. Клокоча от ярости, он принялся открывать дверь ключами, и я снова попыталась вырваться. Когда я получила третий удар по голове за вечер, на этот раз об дверь, я перестала предпринимать попытки к бегству.

Внеся меня в дом, он поволок мое безвольное тело на второй этаж. На этот раз, он свернул по коридору направо и вошел со мной в руках в первую дверь. Это оказалась ванная. Поставив меня под душ, он включил ледяную воду, и я завизжала. Он подавил этот визг поцелуем и начал снимать с меня пальто. Когда я осталась в платье, он отстранился и прислонился лбом к моему лбу.

– Смой. Этот. Запах, – прорычал он, прикусывая меня за нижнюю губу.

Сквозь шум льющейся воды, я услышала треск ткани и почувствовала холодный воздух вперемешку с ледяными каплями на своей коже. Он принялся рвать на мне платье по боковым швам. Стянув с меня лохмотья и бросив их со звонким шлепком на ледяной пол, он проделал то же самое с моим нижним бельем.

Я вцепилась в его рубашку, и дернула ее со всей дури, выпуская отчаяние, которое кипело внутри меня. Пуговицы дружно отскочили, и ткань распахнулась. Когда я стянула ее с него, он уже спустил штаны. Под ними не было нижнего белья, и температура моего тела подскочила на сотню градусов. Я начала плавиться. В прямом смысле. Даже холодная вода, льющаяся из душа не помогла.

Он развернул меня спиной к себе, и резко дернул мои бедра на себя. Я успела опереться о кафельную плитку, и заорала нечеловеческим криком, когда он погрузился в меня без предупреждения, резко и грубо, причиняя боль вперемешку с удовольствием. Саша тоже крикнул, начав двигаться с неимоверной скоростью. Мне было обидно, страшно, больно, я задыхалась. Задыхалась от того, что это безумие на самом деле происходит со мной, что его руки впиваются в мою кожу с такой силой, что я вот–вот услышу хруст собственных костей. Я задыхалась, потому что я не могу сопротивляться. Он сломал меня, подчинил своей воле; он мог делать со мной, что угодно, и мне это нравилось. Боже, как мне это нравилось…