«Моревизор» уходит в плавание - Надежда Надеждина

Но лучший слухач — это прибор рыболокатор. У нас им пользуются многие черноморские рыбаки. Прибор-слухач доносит к ловцам звуки рыбьего хора. Там, где звучит хор «немых», ставь сети — там проходит большой косяк.

А что, если густой косяк пройдёт под кораблём, который измеряет дно эхолотом? Тогда звук-разведчик не добежит до дна. Ударившись о рыбьи спины, он вернётся обратно. И перо самописца начертит на бумаге вторую линию. Но опытный капитан отличит эту короткую слабую линию ложного дна от нижней зубчатой линии дна настоящего.

— Это к тебе относится, неопытный капитан, — толкнул я притихшего Славку. — Поднял панику: у Тихого океана два дна.

— Ладно, молчи.

— Итак, ребята, — повысил голос Митя, — наука заставила «немых» заговорить. С помощью рыболокатора наши рыбаки могут различить более десятка голосов различных промысловых рыб.

А как было бы интересно понять «язык» дельфинов! Ведь после человека дельфины самые разумные на свете существа. Наши учёные наблюдали за дельфином, который жил в одном из заливчиков Чёрного моря, огороженном сетями. Дельфин привык к людям, играл с ними, брал рыбу из рук. Осенью его выпустили: прожить зиму на мелководье он не мог.

Сейчас в Крыму строятся два бассейна, два дельфиньих «дома». Один из них будет помещаться на вершине скалы.

На этом мы заканчиваем нашу передачу. Спасибо за внимание!

…Утром капитан начал с жаром рассказывать девочкам о концерте «немых». А мне хотелось рассказать им о светящихся следах и о том, как мы с Молчуном чуть не поймали Невидимку. Я уже успел сбегать в кают-компанию и обнаружил, что тетрадка лежит на том же месте, а «фонарик» исчез. Было ясно, что Невидимка скрывается где-то здесь же, на корабле.

Но девочки нас не слушали. Они смотрели вдаль, где показался атоллокоралловый остров, похожий на распиленное кольцо.

Внутри кольца — зеленоватая заводь-лагуна, снаружи кольца — синева океана.

— Словно великан сбросил каменный пояс, — пошутила Катя. — Пояс я вижу. А где великан?

Пояс утонувшего великана

Ну, вот и пришло время рассказать про удивительную крепость. Её возвели строители, которые умирают от грязной воды. Стены такой крепости могут подниматься на километры ввысь. Они растут сами собою. Стоит крепость на скелетах, а к её стенам причаливают корабли.

Если крепость возвышается над волнами, её называют коралловым островом. Если над крепостью шумит океан, её название — коралловый риф.

Воздвигают такие крепости строители без рук и без глаз — колонии кораллов. С виду отдельный строитель похож на цветок. Только не цветок это, а животное — полип. И не лепестки у него, а щупальца, чтобы ловить добычу планктон.

А строит полип так. Добывая из морской воды известь, он внутри себя отлагает скелет. «Кирпичи», из которых сложены стены коралловой крепости, это скелеты полипов.

Строителей на стройке всё прибывает. Из почек, вздувшихся на боках полипов, как ветки дерева, вырастают новые полипы. За год колония кораллов может вырасти на восемь сантиметров. Так сколько же миллиардов маленьких каменщиков моря должно было участвовать в постройке, чтобы возвести подводную стену в 2500 километров длиной — Великий австралийский барьерный риф!

В ту пору, когда ещё не было быстроходных судов, цепочка коралловых островов помогала человеку продвинуться в океан. Можно было на утлой лодке, переплывая с острова на остров, заселять новые места. Одна беда: на коралловом острове, выросшем в океане, нет пресной воды. Приходилось утолять жажду соком незрелых кокосовых орехов да собранной с пальмовых листьев росою.

Сейчас многие коралловые постройки служат гидродромами для самолётов. И, наверное, не один лётчик, кружась над своим гидродромом, спрашивал себя так же, как Катя: почему атолл похож на каменный пояс, который сбросил великан?

Над этим вопросом ещё сто тридцать лет назад задумался знаменитый учёный Чарлз Дарвин. В ту пору он был молодым натуралистом, отправившимся в кругосветное путешествие на корабле «Бигль».

В океане на пути «Бигля» часто встречались атоллы. Промеры, сделанные по просьбе Дарвина, показали, что со стороны океана стены коралловой крепости уходят вглубь на километры. А ведь кораллы могут строить и жить на глубине не более пятидесяти метров.

И Дарвин сумел разгадать эту загадку. Он доказал, что на том же месте, где теперь лежит в океане атолл, некогда возвышался скалистый остров. Остров опускался в воду, но так медленно, что окружавшие его кольцом кораллы успевали надстроить на скелетах погибших строителей новые этажи. Остров опускался вниз, кораллы росли вверх. Вот почему, когда «великан»-остров скрылся под водой, его каменный пояс остался.

А почему атолл похож на распиленное кольцо, почему каменный пояс расстёгнут? Его «расстегнула» грязная вода. В тех местах, куда проникает опреснённая, мутная от песка и грязи вода, которую приносят реки, кораллы гибнут и кольцо размыкается. Каменщики моря могут жить только в солёной, прозрачной, чистой воде.

Должен признаться, что, рассказывая девочкам о происхождении коралловых островов, я умолчал о том, что сам узнал об этом только сейчас, из тетради, забытой Невидимкой. Уж очень мне польстило внимание, с которым был выслушан мой рассказ!

— Может, ты согласишься быть экскурсоводом по коралловой крепости? спросила Майя.

— Попробую, — скромно ответил я. — А как мы высадимся на остров?

— На шлюпке, — буркнул капитан. — Я не могу рисковать «Моревизором».

Собой капитан тоже не мог рисковать. У Молчуна болели зубы. На шлюпке поплыли Катя, Майя и я.

На острове нас никто не встретил, если не считать каких-то тропических птиц, сидевших на пальмах. Атолл был необитаем. Кругом ни души. Только шумел океан да хрустел под ногами белый коралловый песок, такой ослепительно белый, что без защитных очков на него было больно смотреть.

Хотя мы взяли с собой подводные костюмы, но, скажем прямо, нырять в лагуну мне не хотелось. И я с тревогой посматривал на Катю. Она уселась на песок и надевала ласты.

— В лагуне могут быть акулы, — осторожно сказал я. — Ты как, не боишься?

— Конечно, боюсь… распугать акул, — засмеялась Катя. — Ведь итальянские ныряльщики говорят, что акулы очень трусливы. А тебе, как я вижу, лучше остаться на берегу с Майей. Я могу осмотреть коралловую крепость одна.

Что же я, трусливей девчонки? Я надел маску для ныряния и ласты и нырнул в лагуну — догонять Катю.

Коралловая крепость

Тут и начались наши приключения. Я догнал Катю возле коралловой заросли, где она выбирала, какой «каменный цветок» ей сломать: розовый, красный или фиолетовый. Я знал, что щупальца полипов вооружены стрекательными клетками и некоторые кораллы обжигают руку, словно раскалённый металл. Я знаком предупредил Катю:

«Не тронь. Не советую. Этот «цветок» так обстрекает… »

Странно, но Катя послушалась. Даже согласилась держаться рядом.

И уже вместе мы медленно поплыли вдоль ощетинившейся ветвями живой стены. Стена шевелила своими бесчисленными щупальцами. Коралловый дом обедал, но обедали и им самим.

Мы отогнали от коралловой стены целую стаю пёстрых рыб-попугаев. Они уже порядком испортили чью-то подводную квартиру. Этих серо-фиолетовых, разукрашенных красными пятнами рыб можно назвать «стеноедами». Они откусывают ветви кораллов. Мягким телом полипа они пообедают, а его скелет и известковые крошки выплюнут. Из такой известковой крошки — остатков разрушенных кораллов — и состоит белый коралловый песок.

Испуганный нами длинноногий краб скользнул в гущу красно-фиолетовых стеблей. Я присмотрелся к кусту, укрывшему краба, и узнал знаменитую красную водоросль — литотамний.

Коралловые крепости — это всеокеанская стройка. В ней участвуют не только полипы, но и множество жителей моря, и живых и мёртвых. Ракушки моллюсков, остатки панцирей крабов, иглы морских ежей, известковые трубочки червей, скелеты рыб, и губок — вполне пригодный стройматериал. Его разворовали бы морские волны, но подводные «кирпичи» скрепляет, заделывает в них дырки, а в неспокойной воде обтягивает постройку сплошной прочной коркой известковая водоросль — литотамний.

«Лучший морской штукатур!» — молчаливым поклоном представил я водоросль Кате. Но скоро я забыл про водоросль-штукатура. Глядя на коралловую крепость, я стал думать о тех, кто заживо замурован в её стенах.

Есть в море строители и есть разрушители. Множество жителей коралловой крепости тем только и заняты, что сверлят, точат и разрушают дом, который дал им приют. Но бывает, что разросшиеся кораллы заделывают просверлённый коридор. Сверлильщик попал в ловушку. Он замурован заживо. В разбитых кусках коралла находили и моллюска-тридакну, и большую, с кулак, улитку-коралиофилу, и маленького крабика — пожизненных узников коралловой тюрьмы.