Слепой бог - Елена Хаецкая

Такие изысканные вкусы у обыкновенного головореза немного удивили Римальдо. Однако он вызвал слуг, отдал все необходимые распоряжения и, сгорая от нетерпения, отправился на конюшню — проследить за тем, как закладывают карету для путешествия в имение.

Несколько евнухов, вооруженных короткими мечами, имевшими, скорее, декоративное назначение, нежели являвшимися настоящим боевым оружием, могли оказать лишь слабое сопротивление неожиданному свирепому нападению. Двое из них пали от стрел, стремительно выпущенных одна за другой невидимым лучником. Третий, обнажив меч, бросился в атаку и был заколот кинжалом. После этого молодой разбойник одним ударом ноги распахнул дверь изящного одноэтажного домика с резными деревянными колоннами, покрытыми позолотой и расписанными синими и красными цветами. Этот домик — барон Римальдо поэтически именовал его «Садом Наслаждений» — находился в самом уединенном месте обширного поместья, в глубине густого тенистого сада, полного прекрасных редких растений. Это была одна из причин, по которой никто из слуг и стражников не видел нападения на «Сад Наслаждений» и не пришел на помощь евнухам. Никем не замеченный, разбойник вошел в тайный гарем барона Римальдо. Лицо молодого человека, хоть и полускрытое капюшоном, болезненно морщилось, словно он наблюдал что-то глубоко отвратительное.

Внутри помещение казалось более просторным, чем можно было подумать, глядя на домик снаружи. В центре помещался большой зал с фонтаном. В одном углу находился изящный обеденный стол из орехового дерева, инкрустированный перламутром, слоновой костью и эбеновым деревом, и два стула с высокими резными спинками. Посуды на столе сейчас не было, но белоснежная скатерть с пышными бантами по углам так и манила к себе проголодавшегося гостя.

В другом углу зала имелась большая кровать под тяжелым балдахином, украшенная всевозможными резными деревянными розочками, бутонами и целующимися голубками. Вся эта роскошь была щедро позолочена и украшена росписью, а кое-где и драгоценными камнями. Две искусно вырезанные из слоновой кости обнаженные женские фигурки держали большое зеркало в позолоченной раме.

Тяжелые бархатные кисти свисали по углам балдахина. На шелковом покрывале, кроме того, лежала маленькая плетка с костяной рукояткой, украшенной геометрическим орнаментом, а в головах кровати имелись позолоченные наручни и тонкая цепочка, приковывающая их к стене.

Удостоив эту изысканно убранную комнату самого беглого осмотра — непрошеного гостя «Сада Наслаждений» интересовало лишь одно: не скрывается ли здесь кто-нибудь из случайно уцелевших охранников — молодой разбойник бесшумно двинулся дальше.

В небольших, тщательно запертых на засов комнатках, похожих на кельи, разбойник обнаружил девушек — наложниц барона Римальдо. Здесь были девушки из Офира и Аргоса, из Немедии, Куша и даже Кхитая.

Все они дрожали от страха, когда неизвестно откуда взявшийся незнакомый им человек в плаще с низко надвинутым капюшоном, вооруженный луком, двумя кинжалами и длинным острым мечом, приказал им выходить и собираться в зале у фонтана.

Наложниц оказалось чуть больше двадцати. Барон часто менял в гареме девушек. Тех, которые ему надоедали или чем-либо не угодили, он продавал через подставных лиц и никогда потом не интересовался их дальнейшей судьбой. Чаще всего такие девушки попадали в другие гаремы или в дома свиданий. Римальдо был чрезвычайно осторожен в подобных вопросах и не позволял себе рисковать своей репутацией.

Девушки в испуге жались друг к другу. Кто этот человек? Какие новые испытания суждены им?

Молодой разбойник не спеша снял наконец свой меховой плащ. Огненно-рыжие волосы потоком обрушились ему на плечи, словно языки пламени. Рабыни Римальдо тихо вздохнули от изумления: перед ними стояла совсем молодая девушка!

— Мое имя — Рыжая Соня,— объявила она.— Я убила трех охранников, стороживших дверь снаружи. Будем надеяться, охрана дома не скоро заметит мое вторжение. Но все же не следует слишком уповать на то, что все аквилонцы — безмозглые болваны.— Она вздохнула: — Есть ли среди вас такая, которая любила бы барона Римальдо всем сердцем, всей душой и хотела бы остаться с ним навсегда?

Девушки боязливо переглядывались. Соня нетерпеливо хлопнула себя ладонью по бедру.

— Да или нет? Говорите прямо и не бойтесь! Вам нечего страшиться. У нас мало времени.

Одна из девушек, чернокожая рабыня с татуировкой на левой щеке — странно, но это ее вовсе не уродовало — осмелилась ответить от лица всех остальных:

— Нет, госпожа. Все мы ненавидим барона Римальдо. Он держит нас взаперти, а когда берет одну из нас развлекаться, то… Он жестокий, грязный человек, госпожа! — Она выразительно посмотрела в сторону плетки и наручней.

— Вот и хорошо,— оборвала ее Соня.— Итак, ни одна из вас не желает здесь оставаться. Меня это устраивает. Я выведу вас отсюда. Мы доберемся до леса в карете господина Римальдо. Затем обсудим наши дальнейшие действия. У меня имеются кое-какие соображения на этот счет… Но хватит болтовни. Уходим, и чем скорее — тем лучше.

Вместе с девушками Соня внесла в дом трупы убитых евнухов и выбралась из сада. Беглянкам удалось добраться до кареты незамеченными. Девушки набились туда так тесно, как только могли. Они сидели друг у друга на коленях, три устроились прямо на полу, а чернокожая рабыня села на козлы рядом с Соней. — Как тебя зовут? — спросила Соня, взяв в руки вожжи.

— Хайманот, госпожа,— тихо сказала девушка.

— Я не госпожа,— проворчала Соня.

Карета покатила к воротам поместья.

Возвращение в храм Гаривы оказалось тягостным. Рабыни барона Римальдо не смели плакать и жаловаться на трудности путешествия. Но когда пришлось бросить карету и идти пешком по горным тропам, многие от непривычки сбили себе ноги в кровь и плелись еле-еле. Соня безжалостно подгоняла их.

К концу второго дня мучительного путешествия к перевалу к Соне, возившейся у костра, тихо приблизилась Хайманот. Уроженка далекого Куша, чернокожая невольница больше остальных страдала от жестокого холода безжалостной Киммерии. Соня чуть подвинулась, давая ей место у огня.

— Госпожа,— заговорила Хайманот и тут же поправилась: — Соня… Путь слишком труден для нас. Мы долгое время жили взаперти, это правда. Такое житье — не сахар, и поверь мне: я знаю по крайней мере трех наложниц проклятого Римальдо, которые покончили с собой в этих золоченых клетках…. Одна из них была моей младшей сестрой! Да, мы безмерно страдали от неволи, от издевательств нашего господина, от его извращенных фантазий и злых капризов. Но ты… ты убиваешь нас, Соня. Мы не привыкли терпеть такие ужасные лишения.