Слепой бог - Елена Хаецкая

Она вынула кляп из его рта.

— Белая Тень…— прохрипел Сабарат.

— Это она сделала с тобой такое? — спросила Соня.

— Где… Награн?.. Асар?.. Абахи?..— с трудом выговорил разбойник.— И кто ты… такая?..

— Я — Соня, одна из несчастных жертв, которых ты намеревался продать в рабство,— ответила девушка и показала гирканцу меч, который держала в руке.— Я убила двух твоих сообщников, Сабарат! Я убила их собственными руками! Они были никчемными воинами, так что не стоит о них и жалеть…

— А у этой крошки… были, оказывается, клыки и когти…— Сабарат криво усмехнулся.— А эти недоумки… повернулись спиной… к врагу… пусть и покоренному…

И вновь Соня, против своей воли, ощутила нечто родственное между собой и Сабаратом.

— Мертв и Асар,— добавила Соня.— Перед тем, как навсегда закрыть глаза, он тоже говорил мне о Белой Тени.

Лицо гирканца мучительно исказилось:

— Она непобедима. Она схватила меня, выскочив из-за угла, сжала мне горло… Я видел ее огромные когти… Ее лицо, ее кошмарное лицо — женское, с клыками, с бельмами вместо глаз… Против нее все мы как малые дети… Она не знает пощады! Она притащила меня сюда… и… О, прошу тебя, девушка, прекрати… прекрати мои страдания! Я вижу у тебя меч…

— Ты умрешь быстро и чисто, не позорной смертью от деревянного кола, но почетной — от благородной стали,— отозвалась Соня.— Но ответь мне сперва на один вопрос: кто заплатил тебе за девушек-киммериек, которых обесчестили и пытались украсть твои головорезы?

— Барон… Римальдо… аквилонец…— простонал Сабарат.— Я умираю… Помоги мне…

— Нет,— холодно проговорила Соня.— Ты еще проживешь какое-то время. Тебе предстоит терпеть невыносимые муки, если я не помогу тебе уйти с этого света. Итак, отвечай! Где он живет, этот аквилонец,— она покривила губы,— этот твой барон Римальдо?

— Город Шамар… на реке Тайбор… Богатый дом… Недалеко от центральной площади… В Шамаре его всякий знает, сможет указать, если спросишь… У него есть поместье… на Тайборе… Охотничий домик, собаки, ловчие… там же, в глубине сада, гарем. Сотни девушек… прошли через его руки… Он продавал наложниц, когда те надоедали ему… Он постоянно требовал все новых и новых… Я покупал и воровал для него… рабынь… Прошу тебя, Соня! Сжалься!

— Прощай, Сабарат! — Она приблизилась к гирканцу и мгновение смотрела прямо в его обезумевшие от боли глаза. Затем наклонилась и поцеловала его в пересохшие губы. А после одним быстрым сильным взмахом меча перерубила ему горло, Голова гирканца упала на пол пещеры и откатилась на несколько шагов. Фонтан крови брызнул из обезглавленного тела. Несколько теплых капель попало Соне на обнаженные плечи, и девушка содрогнулась.

— Прощай, Сабарат,— повторила она тихо.— Ты забыл о том, что боги всегда изыщут себе защитников. С этими словами она повернулась спиной к изувеченному трупу и выбежала из пещеры.

Хутаоса ждала ее.

— Вернулась? — спросила жрица чуть насмешливо.— Ну что, получила ответ на один из своих вопросов?

— Да, госпожа. Теперь я кое-что выяснила. Но это не те ответы, ради которых я пришла в пещеры Фатагара!

— Я слушаю тебя,— сказала Хутаоса.— Ведь мой брат не случайно направил тебя ко мне.

— Химьяр был очень добр ко мне,— сказала Соня.

— Расскажи о нем,— попросила жрица.— Мы не виделись с ним много лет…

— Он оборотень, госпожа. Он превращается в огромного белого медведя каждое полнолуние.

— Да, Химьяр так и не научился управлять той силой, которой наделили нас боги,— задумчиво сказала Хутаоса.— Это сила владеет им, а не он — силой. Поэтому он живет вдали от людей. Я же обитаю здесь, в храме, и богиня помогает мне сдерживать магию, что кипит в моих жилах, и направлять эту силу в нужное русло.

Помолчав, слепая прорицательница добавила:

— Но сейчас это уже не имеет никакого значения для Химьяра… Они убили его…

— Кто? — Соня не верила своим ушам. Что хочет сказать эта странная слепая женщина, эта загадочная белоглазая колдунья? — Неужели Химьяр…

— Мой брат Химьяр. Он мертв,— спокойно подтвердила Хутаоса.— Эти люди, которые явились в храм, побывали у него в хижине. Они спрашивали его о паломницах, о времени священного десятиднева… О том, как найти Фатагарские пещеры в Киммерийских горах… Он не хотел ничего им говорить, но они принялись его пытать…

— Откуда ты все это знаешь, Хутаоса? — не выдержала Соня.

— Откуда я знаю? — Жрица горько усмехнулась.— Я знаю все. В этом мое главное и вечное проклятие. Ты ведь искала меня именно потому, что я — ясновидящая! Они убили моего брата, говорю тебе! Но перед смертью, надеясь на пощаду, Химьяр рассказал им о паломницах все…

— Не могу поверить в то, что Химьяра нет в живых! — воскликнула Соня.

Хутаоса пожала плечами.

— Прошлое, настоящее, будущее… Для меня это одно и то же. Я могу бродить по времени назад и вперед, как мне вздумается. Нет никакой разницы между живым и мертвым. Я могу уйти во вчерашний день, когда брат мой был еще жив, и встретиться с ним там…

Она замолчала. На некоторое время воцарилась тишина, нарушаемая только потрескиванием горящих глиняных ламп.

— Это ты разорвала живот Асару? — решилась спросить наконец Соня.

— Да,— спокойно ответила жрица.— Я приняла обличие огромного белого медведя…

— Белая Тень…— прошептала Соня, содрогаясь.— Хутаоса! Я умоляю тебя о помощи! Мне действительно говорили, что тебе ведомо все. Я хочу знать: что, на самом деле, случилось с моей семьей?

— А что тебе известно об этом?

— Мои родители и два брата погибли в одну ужасную ночь. Аквилонские наемники… Их войска в тот год уходили из Заморы. Наше поместье находилось как раз на границе Хаурана и Заморы. Они пришли туда. Сожгли дом. Убили всех, кто там был. Они схватили и меня, но мне лишь чудом удалось бежать…

— Для меня все эти слова — «Хауран», «Замора», «Аквилония» — пустой звук,— оборвала Соню Хутаоса.— Я слепа от рождения. Нигде, кроме киммерийских гор, я не бывала. «Замора»… Звук капающей воды, что наполняет мою чашу, исполнен большего смысла, чем все эти непонятные для меня названия. Однако если ты сама была там, если ты видела их лица — чего же ты хочешь от меня?

Соня помолчала, собираясь с духом. Эту, главную свою тайну, она не доверяла почти никому. Но сейчас… Сейчас она должна была сказать.

— Да, я видела некоторых из них. И некоторым даже успела отомстить. О, месть моя сожгла их огнем — и оставила мне на губах вкус пепла, я чувствую его всегда. Он преследует меня… Но прежде я считала, что вкус свершившейся мести всегда таков. Я лишь удивлялась, почему покой не возвращается в мою душу. Почему чужие лица продолжают являться мне во сне, а кровь родных все также взывает к отмщению.