Заманчивая мишень - Уоррен Мерфи

— Кто там все тебе объясняет? — спросил завотделом.

— Мой таксист.

— Полагаешься в проверке фактов на память какого-то таксиста? — зарычал завотделом.

— Послушай, — проговорила Пепси, закрыв ладонью свободное ухо, — если винтовка та же самая, новость, возможно, окажется сенсационной. Надо срочно выйти с ней в эфир.

— Я ни с чем в эфир выходить не стану. Возвращайся в Вашингтон, разберемся на месте. Кстати, меня еще ждет серьезный разговор с президентом компании. А тебя — со мной.

В трубке послышался щелчок.

— Отвезите меня в аэропорт, — уныло сказала девушка. — Только сильно не гоните.

По пути таксист предложил:

— Может, захватите меня с собой? Я во многом помогу вам, к тому же мне надоело гонять наперегонки с сумасшедшими бостонскими водителями...

Глава 10

Кассирша в аэропорту была непреклонна.

— У нас нет двух соседних мест во втором классе и ни единого места в первом.

— Но я Пепси Доббинс! Снимите кого-нибудь с рейса.

Имя на кассиршу впечатления не произвело.

— Пассажиры уже на борту. Пожалуйста, скоро следующий рейс...

— Я бы с удовольствием, — пробормотала Пепси. — Но мне срочно нужно в Вашингтон.

— Какое место предпочтете — двенадцатое А или тридцать первое Е?

— Давайте оба, — ответила девушка. — С каких это пор к вашингтонским корреспондентам АТК относятся так неуважительно? — вдруг вскипела она.

— После того как одна из них здорово села в лужу, — предположил таксист.

— Думайте, что говорите. Не ошибается только тот, кто ничего не делает.

— Большое спасибо, — поблагодарил таксист, получая билет из рук Пепси.

— А как же я? — обиделся оператор. Он стоял чуть в стороне, неловко болтая руками. Он словно не знал, куда их деть без орудия производства.

— Отправляйся пешком, — бросила журналистка. — И впредь покрепче держи камеру!

Пепси обнаружила, что на месте 12-А сидит какой-то маленький азиат — ну точь-в-точь мумия! Его тонкое, как прутик, тело покрывало лавандовое кимоно. Голова была совершенно лысой, лишь над ушами сохранился белоснежный пушок. Со сморщенного подбородка свисала реденькая бороденка, смахивающая на струйку дыма. В иллюминаторе отражались его узкие карие глаза.

Наклонясь к нему, девушка спросила:

— Вы не откажетесь поменяться местами с моим знакомым?

— Откажусь, — проскрипел старый азиат, не отрываясь от иллюминатора.

— Но я хочу сидеть рядом с ним!

— Так сядьте к нему на колени! И не надо мне докучать.

— Но я Пепси Доббинс!

— А я мастер Синанджу.

Девушка захлопала глазами.

— По-моему, он не сдвинется с места, — обернулась она к таксисту.

— Вы очень проницательны, — заметил азиат — Для обычной женщины.

Пепси неохотно плюхнулась рядом с этим хилым человечком, а таксист отправился в конец салона. Через несколько минут самолет поднялся в воздух.

Когда надпись «Застегните, пожалуйста, привязные ремни» погасла, журналистка повернулась к старику азиату и посетовала:

— Могли бы быть со мной полюбезнее.

— Не вижу, чтобы вы были любезны со мной.

— Но я важный телекорреспондент.

Лицо старого азиата покрылось морщинками словно мокрый пергамент.

— Ха! Я гораздо важнее вас.

— Как это?

— Я непоколебимый страж трона Америки.

— Прекрасно, — негромко произнесла Пепси, мгновенно сочтя старика маразматиком.

Старый азиат погрузился в молчание.

— Само собой, — добавил он после долгой паузы, — это государственная тайна.

Не отрывая глаз от газеты «Пипл», Пепси спросила:

— Что именно?

— Тот факт, что я тайно служу истинному правителю Америки. Никому не говорите.

— Хорошо.

— Задача эта неблагодарная.

— Не сомневаюсь.

— Особенно с тех пор, как приходится охранять Президента-марионетку, а не императора Смита.

Пепси оживилась.

— Президента-марионетку?

— Он фиктивный правитель. Впрочем, мало кто об этом знает.

— Конечно, — неуверенно произнесла девушка.

— Все ваше правительство фиктивное. Фикция и фарс.

— Зато неглупое.

— И вот до чего опускается ассасин в эти ужасные времена.

— Прошу прощения. Вы сказали «ассасин»?

Старый азиат приложил тонкий иссохший палец к похожим на бумагу губам.

— Тайный ассасин.

— Вы ассасин?!

— Тайный.

— Очень интересно, — отозвалась Пепси, незаметно залезла в сумочку и нажала кнопку «запись» на портативном магнитофоне.

— Конечно же, я не вправе распространяться об этом. Начнется болтовня...

— Само собой. Однако между нами — вы не имеете отношения к тому, что произошло сегодня?

— К позору?

— Да. К позору.

— Очень низкий поступок. Поразить из грохочущей палки дворцового охранника, а не подлинную цель!

— По-вашему, плохо, что убили не того человека?

— Просто позор. Настоящий ассасин устраняет только цель и никого больше. Притом без дыма и грохота.

— Значит, если б за дело взялись вы, Президент был бы мертв?

— Если б за дело взялся я, — ответил старик, — эта марионетка была бы не только убита, но и убита таким образом, что никто не заподозрил бы дурацкой игры.

— То есть грязной игры?

— Тем, что произошло сегодня, возмутился бы даже цыпленок.

— Думаете?

— Конечно.

Старик снова погрузился в долгое молчание. Взгляд его быстрых карих глаз то и дело обращался на блестящий дюраль под самым иллюминатором.

— Мы уже вне опасности, — произнес он наконец.

— Вы имеете в виду страну?

— Нет. Этот экипаж. Крыло не отвалилось. Обычно такое происходит в первые десять минут. Теперь оно вряд ли отвалится до тех пор, пока мы не приземлимся. А потом уже не важно.

— Давайте вернемся к Президенту-марионетке, — торопливо проговорила Пепси Доббинс. — Если он марионетка, кто же дергает его за веревочки?

— Император Смит. В действительности страной правит он и по непонятным мне причинам позволяет беспрепятственно колебаться этой обманчивой демократии.

— Вы имеете в виду выборы?

— Еще одна фикция.

— Я никогда не голосовала.

— Вы проявляете необычайную мудрость.

— Как думаете, Смит имеет какое-то отношение к покушению на жизнь Президента?

— Нет. Смит велел мне лететь в Вашингтон и защищать эту марионетку от тех, кто хочет ее гибели. Непостижимо! Смит пропустил мимо ушей все мои просьбы устранить эту марионетку и воссесть на трон с орлом.

— Вы имеете в виду — занять Овальный кабинет?

— Я имею в виду то, что сказал. Не важно, где император установит трон, лишь бы твердо на нем сидел.

— Вы хотите смерти Президента?

— Она принесла бы стабильность этой стране массовых беспорядков. Каждые четыре года то же цирковое представление. Многие соперничают за марионеточный трон, и всякий раз торжествуют самое приятное лицо и самый громкий голос. Редко в этом соперничестве выигрывал настоящий правитель.

— Назовите хотя бы одного.

— Милхаус Надежный. Он был истинным вождем. Холодным. Безжалостным. Расчетливым. Годы, когда роль марионетки играл он, были относительно спокойными.

— Как, вы сказали, ваше имя?

— Я не говорил, — хмыкнул старик. — Но зовут меня Чиун. Хорошенько запомните. Только никому моего имени не называйте.

— Уста мои запечатаны, — проворковала Пепси, незаметно выключая магнитофон.

Глава 11

Вашингтонский пресс-корпус уже оцепил авиабазу в Эндрюсе, когда «ВВС-1» коснулся колесами земли.

Особый агент секретной службы Винс Капецци заметил собравшихся, едва «Боинг-747», свернув с взлетно-посадочной полосы, покатил к поджидавшему неподалеку черно-оливковому вертолету. Как и остальные, предназначенные для официального использования главой государства, он получал название "ВМФ-1 ", как только Президент ступал на его борт.

— Слишком много журналистов! — рявкнул Капецци в наручный микрофон. — Скажите летчику, пусть заруливает в ангар. Там мы выведем Президента наружу.

— Вас понял.

Сбавив обороты турбин, президентский самолет повернул к ангару. Увидев, что он изменил курс, журналисты ринулись туда.

— Замечательно! Они хотят скрыться от нас в ангаре.

— Надо сообщить Президенту, — сказал Капецци, поднимаясь со своего места с отсеке для агентов секретной службы.

В узком коридоре он столкнулся с главой президентской администрации.

— Нас ждет пресса, — угрюмо доложил особый агент.

— Хорошо.

— Хорошо! Мы должны как можно быстрее доставить Президента в Коронку.

— При мне называй резиденцию Белым домом. Меня бесят все эти кодовые названия.

— Покуда мы не убедимся, что заговора не существует, надо обеспечить безопасность Президента.

— Он собирался проталкивать законопроект по здравоохранению. И очень недоволен, что его увезли из Бостона.

— Что-то я не слышал твоих громогласных возражений.