Второй медовый месяц - Эмма Дарси

Но прошлой ночью все нарушилось. Может быть, оттого, что они оба слишком долго притворялись, что все идет отлично. Хорошая жена. Хороший муж. Хорошие родители. Хорошая семья. Теперь притворяться уже было невозможно — шоры спали с глаз. Теперь они должны смириться с тем, что им открылась правда, и не притворяться, будто все идет по-прежнему. И Рейд, безусловно, это понимает.

Джина разложила дольки лимона в высокие стаканы. Напитки были готовы, но от сковавшего» ее напряжения Джина не могла заставить себя пошевелиться. Пусть на этот раз первый шаг делает Рейд, подумала она про себя. Ее сердце стучало, словно метроном, отсчитывая время, а взгляд замер на двери, в которую должен был вот-вот войти Рейд.

Дверь открылась.

Когда Рейд остановился, в упор глядя на нее, Джине показалось, что все остальные в комнате как будто переместились в другое измерение. Она слышала их голоса, видела их краем глаза, но все равно они были как бы вне полосы, протянувшейся между ней и Рейдом, полосы, в которой сам воздух дрожал от напряжения. У Джины возникло странное чувство, что она сейчас ближе к нему, чем когда-либо, и в то же время безумно от него далека, словно они незнакомы.

Инстинктивно она поняла, что Рейд чувствует то же самое. И что это злит его. Он весь пылал от ярости, словно его в чем-то обманули.

Может быть, так оно и есть. Может быть, она и сама обманулась, обманулась в человеке, за которого вышла замуж. Может быть, они оба все время любили не друг друга, а лишь иллюзию, которая теперь исчезла? От этой ужасной мысли Джину передернуло. Она не должна предполагать, что раньше они совсем не знали друг друга. Нет, просто теперь они должны перейти к большей честности и откровенности в совместной жизни. Иначе…

Нет, она не могла даже представить, что случится иначе.

Это было слишком страшно.

— Папа! — воскликнул Бобби, прорывая их молчаливое оцепенение. Раскинув руки, он ринулся вперед из гостиной, чтобы первым подбежать к отцу.

— Пап-пап-пап! — запищала Джессика, прыгая на коленях у бабушки и хлопая в ладоши.

— Папа, бабушка приехала, — важно объявил Патрик, все-таки не в силах скрыть радости в голосе. — Она останется с нами, пока вас с мамой не будет.

— Я так рада, что ты поедешь на этот раз вместе с Джиной, — вмешалась Лорна Тайсон. — Хотя ты и будешь занят работой, но ей будет очень приятно погулять по Лондону и Парижу.

Взгляд Рейда переметнулся на сидевшую на диване напротив телевизора мать. Лорна радостно улыбнулась сыну, счастливая тем, что хоть раз может оказаться ему полезной. Хотя она и обожала своих внуков и сносила любые их шалости, но на первом месте для нее всегда был Рейд.

Она говорила Джине, что две ее дочери все время просят ее о чем-нибудь, а Рейд — никогда, и что он после смерти своего отца стал опорой для всей семьи, так что теперь она даже не знает, чем отблагодарить сына. Он, конечно, этого и не требует, но все равно ей так приятно, так приятно что-нибудь для него сделать. То есть для них всех, конечно. Просто Рейд всегда настолько собран и организован, что она иногда чувствует себя ему ненужной. А матери так хочется быть нужной. Хоть немного.

Джина затаила дыхание. Жене тоже хочется чувствовать себя нужной. Нужной, желанной и любимой! Прямо сейчас Рейд может это отмести прочь, потребовать от нее объяснений, заявить во всеуслышание, что она все сделала против его воли и без его ведома. Джина чувствовала, как его разъяренный взгляд острым мечом готов вонзиться ей в грудь. И вдруг Рейд опустил занесенный меч.

— Как мило с твоей стороны, мама, что ты согласилась заменить нас дома, — ласково улыбнулся Рейд, но улыбка относилась не к Джине.

— О, мы с ними отлично проведем время. Представляю, как все будет чудесно, — с энтузиазмом отозвалась Лорна.

Бобби вертелся у отца под ногами, и Рейд подхватил его на руки и начал раскачивать в воздухе.

— Ты уверена, что это чудо не слишком для тебя утомительно? — спросил он мать, подмигивая своему неугомонному младшему сыну.

— О, не волнуйтесь за нашего дорогого тирана, мистер Тайсон, — донесся из кухни голос Шерли, которая часто так называла Бобби. — Только вот как бы мы втроем не поссорились, чья очередь с ним возиться, верно, Трейси?

— Не беспокойтесь, мистер Тайсон, мы справимся, — незамедлительно последовал ответ преданной няни.

— Да, Рейд, — подхватила и его мать. — Можно подумать, что у меня нет опыта! Должна тебе напомнить, что в этом возрасте с тобой было так же невозможно справиться.

— Что ж, вижу, что все женское сообщество в действии, — засмеялся он. К Рейду явно возвращалось чувство юмора. — Предупреждаю, что это создание сядет вам на голову! — смеясь, добавил он.

От Джины не ускользнула вспышка в глазах Рейда, которую он не успел скрыть. Он сдерживает свой гнев, неуместный в этой ситуации, откладывает его выход на потом. Гордость не позволит ему начинать ссору при матери и прислуге. Особенно при матери. Для окружающих представление под названием «Идеальное супружество» продолжалось. Все гладко.

— Как интересно, — затараторила Трейси. — Миссис Тайсон летит вместе с вами в воскресенье в Европу. Весенний Париж…

— Мама обещала привезти нам оттуда много-много фотографий, — объявил Патрик, заранее предвкушая, как он будет демонстрировать их в школе.

Старший сын больше похож на нее, нежели на Рейда, подумала Джина. И не только внешностью: Патрик был такой же кареглазый, с темными волнистыми волосами и смуглой кожей, как и она, — но и по своей природе. Он постоянно хотел одобрения со стороны окружающих. Одобрения и похвал. Его младший брат в этом никогда не нуждался. Бобби делал то, что сам хотел, и никого не спрашивал.

— Пап-пап, ме-ня! — закричала Джессика, приревновав отца к Бобби, который первым взобрался к Рейду на руки.

— Посиди минутку с бабушкой, Джесс, — велел ей Рейд, опуская Бобби на пол. — Похоже, мамочка приготовила нам напитки, а я умираю от жажды.

Джессика ерзала у Лорны на коленях, желая, чтобы ее тоже взяли на руки.

— Там есть джин, — сообщил Патрик, когда Рейд подошел к сервировочному столику, около которого по-прежнему без движения стояла Джина. — Это значит — джин с тоником, папа. Мама сделала его и для бабушки, потому что она любит дж, и т.

— Я тоже, Патрик. Хорошо, что мама сделала два джина с тоником. — Рейд метнул в сторону Джины быстрый взгляд, предвещавший недоброе, и добавил: — Хотя, может быть, она сама хочет джина с тоником. А, дорогая?

У Джины сдавило горло. Она покачала головой и подвинула к нему оба стакана, безмолвно подсказывая, чтобы он взял стакан и для матери и таким образом продолжал игру в семейное счастье.