Мой босс. Без права на ошибку (СИ) - Рене Эсель

— Я дам денег.

— В долг?

— Нет. В долг я не даю. Мои условия ты знаешь.

Знаю. В прошлую встречу, пока я прокручивала в голове фантазии нашего совместного будущего, Олег выложил правду-матку. Прямо в лоб. Одним ударом выбил романтические глупости из мыслей и чувства из сердца.

«Ты привыкла к красивой жизни, Лена. Но она закончилась. Твой отец больше не имеет веса в компании».

Это ложь. Я помню, как Шершнев пришел к нему за советом. И помню, с каким уважением отнесся к каждому его слову. Шершнев лукавит — отец все еще принимает ряд решений.

Только одного я понять не могу — зачем это Шершневу?

— Я не возьму.

Тогда я чуть не рухнула у его ног. Благо, что подошва у обуви оказалась устойчивой.

«Контрольный пакет акций у меня. Как сложится судьба твоей семьи, зависит только от тебя».

Контрольный пакет — да. Но тридцать процентов все еще принадлежат мне.

И, кажется, я уже знаю, что с ними сделаю.

— Лена, это бессмысленный спор, — усмехается и складывает на груди руки.

Уверен в себе, козел. Твердые мышцы растягивают ткань рубашки, оголяют кусочек кожи у ключиц. Загорелой и жесткой, как у акулы. Стоит провести пальцами, она окажется ледяной и шершавой. Будто наждачная бумага.

— Если тебе так нравится поиграть в обиженную гордость, то без проблем.

Закатывает глаза и, не дожидаясь моего ответа, опустошает стакан с соком.

Странно. Всегда считала, что у него аллергия на цитрусовые.

Неожиданное знание немного успокаивает.

Получается, что не так уж хорошо я его знала.

Словно это делает несуществующим все, что между нами было.

— Констатирую факт. Ничего у тебя не возьму.

— Ты моя женщина. Поэтому забота о твоем благополучии лежит на мне.

— Я не твоя и не продаюсь, Шершнев.

Смеется. Встает, кладет ладони на столешницу и наклоняется так низко, что практически касается кончиком носа моего лица. Выжигает во мне дыру. Вешает рабский ошейник. Намекает на недавнюю близость.

Мудак.

— Что ты говоришь? Леночка, очнись. Выбей спесь из своей чудной головки. Ты сама озвучила цену. Не я, — пальцы подхватывают прядь волос.

Дергаюсь, словно от пощечины. Тыкает, как нашкодившего котенка.

Рядом с Олегом сложно, тяжело, больно. Он давит массой, сносит невидимые преграды. А за холодом сверкающих изумрудов в глазах мне все равно мерещится летняя зелень. Молодая и откровенная, привлекшая меня в прошлый раз.

Он не был красавчиком в университете, впрочем, я толком не присматривалась к нему. Самым умным — да. Тогда этот пытливый ум я использовала на полную катушку, о чем сейчас очень жалею. Но именно глаза мне нравились в нем больше всего. Не такие, как сейчас. Доброта, светящаяся в них, и трогательная нежность очаровывали. Только от них не осталось и следа.

Все хорошее в Олеге исчезло. Стерлось с годами. Превратилось в красивую оболочку, начиненную злобой и презрением к окружающим.

— Я вернулся и предлагаю тебе все с процентами. Не поздновато ли спохватилась?

— Это было много лет назад, — сглатываю отвратительный привкус желчи.

Страх смешивается со стыдом и влечением. Зеленоглазый демон привлекателен. Очень.

Поэтому мне нужно держаться от него подальше, чтобы не поддаться влиянию эмоций. Только тяжесть нависших проблем мешает резко оборвать невидимые нити, которые постепенно привязывают меня к Олегу.

Отец, его серая кожа. Время уходит.

— Олег, пожалуйста. Обсудим реальные условия. Выполнимые, — вздыхаю, прижимаю ладони к лицу.

С чего я решила, будто он послушается? Ни капли адекватности, ни грамма сочувствия. Ему нужно прикрытие, чтобы покупка акций не выглядела захватом компании, а превратилась в обычное слияние. Ума не приложу, зачем ему ювелирный холдинг. IT-разработчику. Чертовски успешному разработчику.

— Условия достаточно просты, Лена. Стань моей женой и спутницей по жизни, — жмет плечами и вновь склоняется над тарелкой. — Бесконечные приемы, конечно, утомительны. Согласен. Мне они тоже не о душе. Журналисты достали. Но в этом нет ничего сверхсложного. От тебя лишь требуется обеспечить мне хорошую репутацию перед партнерами твоего отца, счастливо улыбаться и петь про внезапно свалившуюся юношескую любовь. Через пару месяцев мы сыграем пышную свадьбу. Все, о чем мечтают маленькие наивные дурочки. А потом пойдут наследники. Двое. Мальчики.

Каждое слово ударяет тараном в грудь. Больше всего на свете ценю свободу и независимость. Сейчас же их бессовестно отбирают. Чувствую, как вокруг головы сжимаются металлические тиски.

В одном Олег прав: все это дали мне папины деньги.

Но я не золотая девочка без мозгов. И не прожигательница жизни. Всегда мечтала о реализации в бизнесе, в отличие от своих богатых друзей. Дело отца стало бы отличным трамплином для моего пути к успеху.

Пять лет я работаю в его компании и успешно иду по карьерной лестнице. Руководитель финансового отдела, пусть и совсем не большого — отличное начало. Без отцовской поддержки. Наши конкуренты много раз предлагали мне выгодные условия, чтобы я перешла к ним. У меня все бы получилось, не появись на пути Олег.

Всплыл из прошлого, как уродливый сарафан из глубин шкафа. Который ты надевала на какой-то праздник и страшно в нем опозорилась. Вот и Олег принес гору неприятностей.

— На примете нет других инкубаторов? — цежу сквозь зубы и поднимаюсь с места. — Разберусь без тебя. У меня есть знакомый из медицинской сферы.

— Давай, — довольно хрюкает. — Ты в офис?

— У меня отгул! — гаркаю в ответ. Не оборачиваясь, гордо иду к выходу.

Гадкое ощущение в груди подсказывает, что к этому разговору мы еще вернемся.

Глава 20

— На колесе обозрения ты точно проблемы не решишь.

Лазарев младший, закинув ногу на ногу, отщипывает кусок моей розовой ваты и с довольным причмокиванием запихивает рот. Его фирменный костюм в распахнутом вороте пальто выгодно подчеркивает широкую грудь, а черный ворот — жесткую линию челюсти.

Не удивительно, что он пользуется высоким интересом у девушек. Только вот не моим. Парень моей лучшей подруги — запретная территория.

Даже если это уже бывший парень моей подруги.

— То есть ты мне не поможешь? — презрительно хмыкаю и разварачиваюсь к стеклу, за которым открывается вид на Москву. — Даже не выслушаешь до конца?

Лазарев лениво потягивается и бросает взгляд на швейцарские часы. Все это вижу в отражении.

— Ты хочешь, чтобы я попросил денег в долг у Олега, чтобы передать их тебе, — чешет кончик носа и хитро щурится, как лиса. — Ты же знаешь, что он не дает в долг?

— Даже лучшему другу? — оборачиваюсь резко, едва не вляпавшись в сахарную вату. — Женя, я уверена — тебе он не откажет.

Лукавлю. Я подозревала, что и здесь путь будет