Крик совы - Патриция Хайсмит

Пока она открывала дверь, в доме звонил телефон и в ней проснулась надежда а вдруг это Роберт, но это был Грег. В день рождения Вашингтона в концертном зале Лэнгли будет концерт, и Грег приглашал ее пойти с ним. Дженни поблагодарила и отказалась.

— Сколько еще это будет продолжаться, Дженни? Я и так дал тебе больше месяца. Что с тобой? Ты что, в трауре по мистеру Форестеру? Собираешься за ним в Нью-Йорк?

— Я просто хочу побыть одна Грег.

— С кем ты видишься? С Сузи? Или с кем-то из ее дружков?

— Нет!

— Ладно, детка Я все равно тебя люблю. Но иногда мне кажется, ты заслуживаешь хорошей взбучки. Я дам о себе знать.

Они разговаривали в четверг вечером, а в субботу утром Грег дал о себе знать — прислал письмо. Оно было напечатано на машинке — целых четыре страницы — и на четвертой достигало апогея. Грег упрекал ее в бесчувственности, раз она так долго отказывается его видеть, и заявлял, что мало кто из мужчин стал бы так долго терпеть ее капризы.

В следующий вторник вечером, в четвертый или пятый раз пытаясь найти машину Роберта на стоянке фирмы «Лэнгли Аэронотикс», Дженни вдруг увидела ее. Роберт выехал из ворот, свернул на север, между ними оказалось шесть других машин, но Дженни заметила, как, проехав полмили, Роберт повернул налево. Это была дорога, ведущая из города прямо в фермы. Дженни ехала за Робертом, выдерживая дистанцию. Ей хотелось только узнать, где он живет, и взглянуть на его дом. Красные огни его машины свернули направо, машина остановилась, фары высветили маленький дом с островерхой крышей. Дженни сбавила скорость и увидела, что Роберт, не выключая фары, вышел из машины и направился к крыльцу. Вскоре Дженни оказалась почти у самой его подъездной дорожки и поехала еще медленней, надеясь, что ее увидят и окликнут. Дорожка была совсем короткая.

— Дженни? — воскликнул Роберт.

Дженни свернула на дорожку и остановила машину, глядя, как он идет ей навстречу. Он удивленно улыбался но лицо было приветливое, он не сердился.

— Это, оказывается, ты! — сказал он. — Что-нибудь случилось?

— Нет.

— Ну что ж, может быть, зайдем ко мне?

Дженни выключила зажигание, вышла из машины и вместе с Робертом пошла к дому. Дверь, выходящая на дорожку, была украшена вверху стеклянными ромбами. Крышу крыльца поддерживали вырезанные в виде спирали столбики. Но Дженни видела только, что дом — черный с коричневым, да и на это толком не обратила внимания, потому что ее занимало одно — Роберт рядом, а она не знает, что ему сказать, не может ни извиниться, ни пошутить, ничего.

За дверью он зажег свет.

— Входи. Сейчас я вернусь.

И пошел выключить фары

Комната была похожа на зал в средневековом замке. Слева Дженни увидела камин высотой футов десять, так что каминной полкой нельзя было пользоваться, у одной стены стояло ложе, как из шекспировских пьес, оно было закрыто красным покрывалом. Спальня, очевидно, была наверху, потому что гостиная занимала почти весь нижний этаж.

— Забавное местечко, правда? — улыбнулся Роберт. — Мне нравится.

— Прямо как из сказки.

— Позволь, я помогу тебе снять пальто.

Он повесил пальто в шкаф рядом со своим, потом подошел к камину, где уже были приготовлены дрова, занимавшие смехотворно мало места в огромном очаге. Роберт поднес спичку к лежащей под дровами бумаге, потом открыл дымоход Включил лампу, стоявшую на столе в центре комнаты, и погасил верхний свет. Стол был завален чертежами каких-то станков, выполненными в карандаше и туши.

— Садись. Хочешь виски?

Дженни села в кожаное кресло поближе к камину.

— Ты что-то не очень разговорчива сегодня. — Роберт отошел к двери, которая вела в голубую кухню.

Дженни последовала за ним. Кухня была маленькая, но очень уютная и чистенькая. Роберт достал лед и налил шотландского виски в высокие стаканы. Раза два он взглянул на нее через плечо, и Дженни вспомнилось, как он пришел к ней в дом в первый раз, а она — Дженни не могла этого не признать — все поглядывала на него с некоторой опаской. Сейчас он улыбнулся, и вид у него был довольный. Он вручил ей стакан, и они вернулись в гостиную. Дженни заметила, что у него появился проигрыватель, а под ним лежала стопка долгоиграющих пластинок.

— Похоже, ты тут прочно обосновался. Ты подписал аренду? — спросила она и тут же рассердилась на себя за то, что сказала банальность. Она выпила виски тремя большими глотками.

— Да, на год. Сто двадцать пять в месяц, включая отопление. Неплохо, как тебе кажется? — он смотрел на нее, и глаза у него улыбались Он сидел на подушке возле огня.

— Не слишком много места, — сказала Дженни, критически посмотрев в потолок, напоминавший узкую перевернутую букву «V».

— А мне больше и не нужна Я рад что ты заехала Здесь довольно одиноко, Не то что в многоквартирном доме.

Дженни подумала что он вовсе не выглядит одиноким. Потом она вспомнила о разводе.

— Прости, что я заговорила тогда о твоем разводе. Я узнала о нем от Грега.

Улыбка слетела с его лица но потом он снова улыбнулся.

— Неважно. Я рад что развелся. А главное — Никки теперь будет довольна. Так что все хорошо, что хорошо кончается. А как Грег? Ты его видела?

— Я же тебе сказала — ответила Дженни. — Я не видела его с того воскресенья когда мы катались на лыжах.

— О! — Роберт подбросил полено в камин.

Дженни рассматривала книжные полки возле камина Большинство книг было в новых бумажных обложках. Среди них она увидела исторические и много биографий. Роберт взял у нее из рук стакан.

— Хочешь еще?

Виски быстро ударило в голову, она расслабилась, загрустила. «Как бы не сказать и не сделать чего-нибудь не так, еще рассержу Роберта и он больше не захочет меня видеть». Дженни заметила: Роберта начинает тяготить то, что она все упорнее и упорнее молчит, в конце концов он ей предложил пообедать с ним — у него есть бифштекс, достаточно большой, на двоих хватит, к тому же его можно зажарить прямо на огне, и Дженни согласилась остаться. Потом она поймала себя на том, что в глубине своей пресной практичной души беспокоится, разморозился ли бифштекс, затем обнаружила, что Роберт, встав на колени перед камином, заворачивает в фольгу картофелины, а бифштекс, уже явно размороженный, лежит на решетке и ждет своей очереди.

— Можно я сделаю салат? Я делаю прекрасные салаты, — Дженни встала, пошатываясь, и почувствовала, как ее лицо расплывается в кривой дурацкой улыбке, поняла, что выглядит и держится, как девчонка, и возненавидела себя за это.

Но в кухне, смешивая соус в темной деревянной салатнице, Дженни забыла о своем смущении. У Роберта был чеснок, лук и всякая зелень. Он завязал на ней холщовый передник, похожий на плотницкий, и она запомнила, как на мгновение его руки коснулись ее талии. Салат был сложный, и к тому времени, как она его закончила, мясо и картофелины поспели, и Роберт накрыл на стол в углу гостиной, хотя ей хотелось сделать это самой. На столе стояла бутылка красного вина с французской этикеткой.

За обедом Роберт говорил о своей работе и между прочим сказал, что, возможно, переедет в Филадельфию, где находится главный завод фирмы «Лэнгли Аэронотикс». Роберт работал над соединением двух частей чего-то, что входило в вертолетный двигатель, чертежи этого двигателя и лежали на его письменном столе. Один из чертежей он показал ей, и Дженни силилась в нем разобраться, но в глазах у нее двоилось. Может, из-за того, что она не сказала про чертеж, Роберт взялся показывать ей свою папку с рисунками насекомых — из всех она узнала только одного — богомола. На рисунке Роберта он выглядел устрашающе. Роберт объяснил ей, что рисунки предназначены для книги и скоро он отправит их в Нью-Йорк. А потом Дженни расстроилась, потому что Роберт, перестав говорить о рисунках, вдруг спросил ее, была ли она на концерте Моцарта и Стравинского в Лэнгли, и пришлось сказать, что не была. О том, что ее приглашал на концерт Грег, она умолчала. Сначала она с аппетитом накинулась на бифштекс, но внезапно почувствовала, что не может проглотить ни кусочка. Над салатом она уже чуть не плакала.

— Роберт, я люблю тебя, — внезапно сказала она, когда он говорил ей что-то.

Он не то засмеялся, не то удивленно вскрикнул, а потом вдруг оказалось, что она сидит на красной тахте, полулежа на подушках. Ну вот. Кофе крепкий, из кофеварки. Не надо было давать тебе вторую порцию виски. Но не так уж много ты и выпила. Через минуту тебе станет лучше.

Слова, слова, слова, они вертелись у нее в голове, но ни одного из них она не могла произнести.

Роберт ходил взад-вперед по комнате, курил сигарету и время от времени останавливался у круглого кофейного столика, чтобы отхлебнуть кофе из своей чашки. А Дженни думала: «Мы женаты, и мы здесь живем, и я привыкла ложиться в постель с Робертом, и он привык ко мне». Она смотрела, как он, бесшумно ступая по ковру, доходит до конца гостиной, поворачивается и шагает снова, и снова поворачивается. Роберт не смотрит на нее. Он швырнул сигарету в камин. Его рубашка мелькала белым пятном, Дженни закрыла глаза и заснула. Проснулась она оттого, что Роберт коснулся ее плеча. Ее прикрывал плед и Роберт сидел рядом с ней на тахте.