Моя (с)нежная ошибка - Анна Снегова

большая любовь. Жаль, что мне не доведётся узнать, что это такое.

В полу возле алтаря разверзлось круглое окошко портала. В пурпурных искрах прямо из него материализовался человек.

Низенький такой мужчина, с коротко стриженными светлыми волосами, обильно пересыпанными сединой. Бесцветная бородка, большой нос, водянистые светлые глаза.

Серый камзол без украшений.

И по два-три кольца причудливых форм на каждом пальце.

Одно из них пульсировало пурпуром. Мужчина встряхнул рукой, и свечение прекратилось.

— Я успел?

Ответом ему было оглушительное молчание. Слышно стало, как высоко-высоко за стеклянным куполом завывает метель. И как только стекло до сих пор не осыпалось под весом снега? Видимо, очередной артефакт спасал, из тех, что обогревал дворец. Сколько их ещё разбросано по просторам Империи?

Как бы то ни было, минимум половина, судя по всему, осела на пальцах этого самого опоздавшего гостя.

Первым опомнился Король Северных стражей.

— Гм-гм… о чём речь! Вы как раз во-время… Ваше императорское величество. Никак не ожидал такой чести!

Кое-как, с трудом опираясь на посох, он поднялся со своего места, и неуклюже склонился в коротком поклоне. Судя по всему, настолько редкое это было действо для его поясницы, что мне показалось, я слышу скрип.

— Ну что ты, что ты, Вольфмер! Разве я мог пропустить помолвку моей крестницы.

Ч-чего⁈

В полном шоке я оглянулась на побагровевшего отца и загадочно улыбающуюся мать.

Интересно, чего ещё я не знаю?..

Король Вольфмер принялся отдавать поспешные приказы, суетиться, чтоб нежданному гостю нашли подходящее место, чуть ли не собирался уступить собственный трон… но тот лишь посмеивался, отказался от всяких церемоний и уверил, что ему удобнее стоя. Мол, все эти троны чрезвычайно неудобная штука, и для здоровья полезнее ходить.

Так он и стал прохаживаться туда-сюда. Широкий круг вокруг алтаря стал ещё шире. Рядом с этим странным невысоким человечком, излучающим спокойную мощь, все чувствовали себя неловко.

Об Императоре у нас все знали, но почти никто не удостаивался чести видеть вживую. Вроде бы есть такой где-то там, далеко, а вроде бы никак на жизнь и не влияет.

Кусая губы, я с опаской следила за его неторопливыми перемещениями и гадала, чем повлияет на мою.

— Итак, начнём же церемонию! — в который раз повелел Король Северных стражей.

Я мысленно вздохнула и расправила плечи.

Дальше было долго и нудно.

Призвали королевского архивариуса, и тот зачитал длиннющий брачный договор, который был заключён вскоре после моего рождения. Это был свиток такой длины, что когда его развернули, нижний край стелился где-то по полу. Я стала зевать и терять нить витиеватых юридических фраз где-то к середине. Но порядок требовал, чтобы каждый пункт был озвучен.

В который раз я чувствовала себя кобылой на торгу, так тщательно обговаривались в контракте все условия.

Далее отец, щурясь от удовольствия, принялся перечислять, как того велел обычай, все мои многочисленные достоинства и похвальные достижения к восемнадцати годам, вплоть до умения вышивать золотом королевский герб на носовых платках.

Ощущение усилилось.

А потом случилось неожиданное. Когда мой отец замолчал, многозначительно поглядывая на венценосного коллегу, — мол, давай теперь, своего претендента на руку моего «сокровища» демонстрируй в лучшем свете, король Вольфмер хлопнул в ладоши три раза.

— Что ж! — скрипуче проговорил он. — Сейчас узнаем, так ли действительно идеальна и непорочна во всех смыслах предлагаемая в жёны наследнику Северных стражей принцесса.

И в круг вошла та самая целительница, которую я уже встречала сегодня вечером.

Под ложечкой засосало.

Не может быть, чтобы они при всех⁈ Или может…

Захотелось куда-нибудь убежать.

— Итак, расскажите нам… как вас там… — он пощёлкал узловатыми пальцами.

— Дория, Ваше величество! — поспешно подсказала она.

— Не важно. Что же вы узнали о принцессе Иллирике из осмотра её ауры? Достойна ли юная леди стать королевой тысячелетнего Северного трона?

Стало ещё тише, хотя куда уж больше.

Нимало не смущаясь, энергичная женщина подошла ближе к алтарю и сложила руки на животе.

— Тщательный осмотр показал следующее. И пусть отсохнет мой язык, если я солгу! Да будут свидетелями мне небеса прославленного Севера!

Кажется, она наслаждалась обращённым на неё вниманием всех присутствующих в Алтарном зале.

Я забыла, как дышать.

— Во-первых, невеста не является девственницей! А во-вторых, она не может иметь детей. Увы, принцесса Западных стражей бесплодна, как пустыня.

Как будто сердце внутри меня оборвалось и укатилось куда-то вниз.

И я стою, ощущаю под рёбрами леденящую пустоту. Вот бы повернуть время вспять… не слышать того, что только что услышала. Стереть память и забыть. Стать слепой, чтобы не видеть того, что читаю сейчас в десятках обращённых на меня взглядов. Стать глухой, чтобы не слышать, о чём они все там шепчутся.

С возмущённым возгласом вскочил с места мой отец.

Император остановил свои прогулки.

— Как это может быть⁈ — воскликнул король Вольфред, пристукнув по полу своим посохом.

— Эм-м… ваше величество!

К трону его поспешно подскочил скрюченный как вопросительный знак черноволосый человек с узкой козлиной бородкой и масляным взглядом. Затараторил подобострастно:

— Уж простите, Ваше величество, что не счёл уместным говорить такое в разгар церемонии… Но согласно донесениям моих людей, из покоев принцессы минувшей ночью слышали мужской голос… И ещё кое-что донесли мои ребятушки — дело в том, что есть обоснованные подозрения…

— Хватит! — сиплым голосом прервал его король, подняв морщинистую ладонь. — Избавь от подробностей. И так всё ясно.

Мне вот ничего не было ясно.

Я стояла, как оглушённая, и никак не могла понять, как такое возможно.

Весь тот бред, что наговорила обо мне королевская целительница. Как это — не девственница⁈ Да я же поцеловалась сегодня днём в первый раз в жизни…

Хотелось возмутиться, опровергнуть — но стыд жёг невыносимо. Как можно спорить о таком? Да ещё при всех? Чем я должна подтверждать, что так же невинна, как в день своего рождения? От стыда я и слова не могла вымолвить.

Просто стояла, опустив руки. Как будто на лобном месте. Как будто меня на казнь привели.

С каким-то странным удивлением отмечаю, что рвётся вперёд Дерек. В карих глазах полыхает гнев. Что-то хочет сказать, кажется. Его останавливает принц Вольфред. Хватает за плечо и рычит прямо в ухо — но так бьёт по нервам его голос, что в великолепной акустике Алтарного зала я слышу каждое слово.

— Заткнись и стой тут!

— Да пошёл ты…

— Пр-роклятье… ты сам говорил, что мы братья! Вот и закрой свой рот и послушай старшего брата. Хотя бы раз в жизни!

Наверное, от удивления он остался на месте.

А я во все глаза смотрела на то, как Вольфред медленно подходит к алтарю.

Обе ладони опускает по краям древнего артефакта. Впивается напряжёнными пальцами в край постамента. Опустив низко лицо, так, что светлые волосы падают на точёные скулы, смотрит прямо в камень. Тот самый, что своей магией должен был подтвердить и закрепить нашу помолвку сегодня вечером. До того, как разверзлась пропасть под моими ногами. Думает о чём-то сосредоточенно — долго-долго, словно вокруг него нет никого, а если и есть, то подождут.

Постепенно, как морской отлив, умолкают все разговоры.

Сжав зубы так, что на скулах начинают ходить желваки, наследный принц Северных стражей горделиво выпрямляется, неторопливо расстёгивает запонку и закатывает рукав почти до самого локтя.

На правом запястье ярко, так что видят все присутствующие, переливается серебристым светом помолвочный браслет.

Он всё ещё мой жених.

Рассматривает переливы магических снежинок на своей коже, словно любуется.

А потом Вольфред поднимает глаза и пристально, в упор смотрит прямо на меня.

Нет, я не выдержу стать его женой.

Замёрзну насмерть.

Эти ледяные глаза режут осколками в кровь. Никогда не догадаешься, что творится в душе у такого человека. И вообще, есть там душа, бьётся сердце, или всё остыло давно.

Мне вдруг стало страшно, что сейчас он обвинит во всём своего брата. Заявит, что он предатель. Он же будет думать, что это я с его братом лишилась девственности, обманула за его спиной, будучи официально невестой… Какой позор. А вдруг в их сумасшедшем королевстве такое считается государственной изменой?