Прошлое мстит - Эмили Гунис

Когда боли снова усилились, она закуталась в одеяло, которое мать оставила возле очага, и свернулась в комочек, впившись ногтями в руку и стиснув зубы. Пока Белла лежала на холодном каменном полу, боль стала настолько острой, что она даже не могла встать. Беременность длилась месяца три, но схватки были такими же сильными, как при рождении Альфи – в этой же самой комнате. Только тогда мать держала ее за руку, горел камин, на подоконниках стояли цветы, под головой была подушка. Сейчас Белла лежала в одиночестве и плакала. Боли стали невыносимыми, и тут она почувствовала, как между ног хлынул поток крови, залив одеяло.

Мгновение Белла лежала неподвижно, чувствуя облегчение оттого, что худшее наконец-то позади, ее учащенное дыхание стало успокаиваться. От долгого лежания в луже крови, показавшимся ей вечностью, Белла замерзла и заставила себя встать. Ослабев от перенесенных мучений, она медленно отнесла окровавленные одеяла в ведро у задней двери.

– Мама? – Голос был тихим, но определенно принадлежал Альфи.

Белла резко развернулась, впившись взглядом в деревянные ступени перед собой. Чувствуя, что в любой момент может потерять сознание, она заставила себя подняться по лестнице до площадки, где наклонилась и попыталась сдвинуть крышку тайника. Та была заперта.

Белла перевела дыхание и крепко закусила губу, чтобы не упасть в обморок. Ее мальчик все еще находился там, она боялась представить, в каком он состоянии. Белла постучала по крышке кулаком:

– Альфи, дорогой, ты там? – спросила она, стараясь не поддаваться панике. – Дорогой, это мама. Пожалуйста, открой, ты меня пугаешь. Я одна, тут больше никого нет! Прошу, открой!

Белла заозиралась в поисках какого-нибудь предмета, которым можно было бы поддеть крышку. Ее взгляд упал на кочергу. Когда она с трудом разогнула свое измученное тело, чтобы спуститься за ней обратно по лестнице, в тишине дома раздался громкий щелчок. Крышка начала открываться – медленно, со скрипом.

Белла обернулась. Из кромешной тьмы потайной комнатки на нее смотрели яркие, улыбающиеся голубые глаза.

Глава пятая

Ванесса

Канун Нового 1970 года

Ванесса Хилтон стояла у окна своей спальни в Тисовом поместье, наблюдая, как муж развешивает гирлянды на деревьях вдоль подъездной дорожки. Огоньки вспыхивали и тут же снова гасли в темноте, его раздраженные указания сыну, который пытался помочь, эхом разносились по поместью.

Ванесса взглянула на часы. До прибытия гостей оставался еще целый час, но она уже чувствовала себя измученной. Несколько недель у нее голова шла кругом от предстоящей вечеринки – приходилось вникать в каждую деталь, и создалось впечатление, что они готовятся к этому событию уже лет десять. Но несмотря на их попытки предусмотреть все, этот день угрожал превратиться в катастрофу – с того момента, как они встали, не выспавшись, и до сих пор. Метель бушевала вокруг дома всю ночь, не давая собакам уснуть, и те лаяли до самого утра. Когда наконец наступило утро, хозяева чувствовали себя совершенно разбитыми. Кроме того, все снаружи было завалено снегом, делая дорогу до них почти непроходимой, пока Ричард не поручил Питеру, садовнику, организовать доставку тонны опилок, чтобы впитать осадки. После этого муж обратил внимание, что фонарики, установленные на деревьях прошлым вечером, снесены или разбиты. Несколько раз в течение дня Ванесса испытывала искушение все отменить. Казалось, мать-природа делала все, чтобы отговорить ее от мероприятия, которое было главной целью и навязчивой идеей долгие месяцы.

Бах!

Стрельба не прекращалась целый день, и от каждого выстрела Ванесса вздрагивала. Альфи и Бобби начали забивать свое стадо сразу после завтрака. У некоторых коров был диагностирован туберкулез, а остальных приходилось уничтожить в качестве меры предосторожности. Да еще это случилось в тот самый момент, когда велась продажа земли под застройку вокруг Дома викария и Ричард вручил им уведомление о выселении.

Бах, бах!

За выстрелами она едва расслышала слабый стук в дверь спальни.

– Миссис Хилтон! – Ванесса обернулась и увидела официантку в переднике. – Извините, что беспокою, но нам нужно знать, когда доставят шампанское.

– Вы о чем? Его доставили несколько часов назад. Я сама встретила водителя. Оно должно быть на льду в подвале. – Ванесса приблизилась к взволнованной девушке.

– Простите, мадам, но, когда мы за ним спустились, там его не было. Мы искали мистера Хилтона, чтобы спросить у него.

Ванесса бросила взгляд на длинное красное платье в пол, ожидающее ее в гардеробе, и плотнее завязала пояс халата вокруг талии.

– Что ж, значит, нам всем придется пить теплое шампанское, раз оно все еще где-то лежит в коробках. Почему никто не сообщил мне об этом раньше?

Официантка поспешила вслед за ней к верхней площадке лестницы, откуда навстречу им шла няня детей с красными туфельками Элис в руках.

– Дороти, а где Элис? Мне нужно решить проблему с шампанским, а она уже должна быть одета.

– Элис в гостевой спальне, миссис Хилтон, – я разложила их праздничные наряды там. Она скоро будет готова.

Ванесса отметила, как устало выглядит няня. Темные волосы Дороти были собраны сзади в хвост, и на ней до сих пор был фартук со следами муки от выпечки, которой она занималась с детьми весь день, чтобы как-то отвлечь их. Несмотря на ее старания выглядеть бодро, было ясно, что с бедной женщины достаточно. Предстоящая вечеринка уже вымотала всех, и теперь Ванесса не могла дождаться, когда она закончится.

Она взглянула на себя в зеркало на площадке и поправила одну из папильоток. Она была уже при полном макияже, с накладными ресницами, блестящий кроваво-красный лак на ногтях отражал огоньки огромной рождественской елки, стоявшей в холле внизу.

– А, вы уже здесь, мисс Элис. Может, пора вас одеть в ваше красивое красное платье? – произнесла Дороти, улыбаясь девочке, показавшейся позади матери. По слегка опухшим, покрасневшим векам Элис было видно, что она плакала.

Элис пожала плечами, отчего лямка ее комбинезона упала с плеча.

– Я ненавижу платья! – буркнула она, в отчаянии глядя на мать.

– Элис, у меня сейчас нет времени пререкаться с тобой. Ты можешь хотя бы раз просто сделать то, что тебе говорят? – Ванесса направилась к широкой парадной лестнице.

– Я нигде не могу найти Снежка, я боюсь, что он сбежал! – захныкала Элис, имея в виду своего трехнедельного щенка, который привык к холоду и всегда убегал на улицу, потому что родился в сарае при Доме викария в разгар зимы.

– Давай ты наденешь платье, и мы соберемся все вместе у мамочки в комнате. – Попытки Ванессы скрыть раздражение не увенчались успехом.