Прошлое мстит - Эмили Гунис

бы перебегать по вагонам, но усталость и убаюкивающее покачивание сделали свое черное дело.

– Секунду, пожалуйста, – произнесла она, когда боль отступила и позволила ей повернуться к потертой брезентовой сумке, где лежало все ее имущество: шерстяной шарф, связанный матерью; фотография ее мальчика, Альфи; тонкое одеяло, которое она прихватила со своей кровати в доме богатого коммерсанта, где работала прислугой; и маленькая коробочка, где лежало обручальное кольцо с изумрудом, которое подарил ей Илай Хилтон в последний вечер перед отъездом на войну. Тогда Белла еще не догадывалась, что носит под сердцем Альфи. А в самом низу – ее пустой кошелек и срочная телеграмма от матери с указанием немедленно возвращаться домой за сыном, которую экономка хозяина со злорадной усмешкой вручила ей на неделю позже, чем следовало – Белла с ужасом взглянула на дату. Неужели Альфи прятался все это время? Эта мысль продолжала терзать ее, пока поезд с болезненно-медленной скоростью трясся по рельсам. Каждая секунда казалась часом.

Белла сильно беспокоилась об Альфи еще до получения телеграммы – с тех пор, как увидела заголовки газет, оставленных почтальоном на пороге викторианского таунхауса, в котором работала. Черно-белая фотография ее любимой матери была под заголовком на первой полосе: «Повитухе грозит пожизненное заключение за непреднамеренное убийство». Она сразу попросила отпуск на один день, понимая, что в отсутствие там ее матери и пока Илай на фронте, опекунство над Альфи передадут родственникам его отца, которые будут рады сплавить мальчика куда подальше. Однако на просьбу об отпуске и авансе в счет жалованья миссис Блэквуд, экономка, ответила отказом, и в ту ночь Белла лежала без сна, с ужасом думая, что же станет с ее мальчиком. Но без денег и без возможностей добраться домой ей не оставалось иного выбора, кроме как ждать еще неделю до зарплаты. Это были мучительные семь дней, пока Белла думала, что Альфи могут отправить куда-то, где она его не найдет. Но ничто не могло сравниться с шоком от телеграммы, когда она осознала, что эти семь дней сын провел в ужасе, холоде и одиночестве, сидя в тайнике в Доме викария.

Белла продолжала делать вид, будто ищет билет на поезд, которого у нее никогда не было, руки ее дрожали. В переполненном вагоне было душно и жарко, и она ощутила тошноту и головокружение, повернувшись к кондуктору, который стоял с раздраженным красным лицом, пока маленький ребенок, сидевший напротив, теребил его за китель.

– Извините, я не могу найти его, – произнесла она. – У меня он точно был! Наверное, я выронила его, когда заснула. – Белла посмотрела на пол у себя под ногами.

– Это правонарушение – садиться в поезд без билета! Собирайте свои вещи, мы высадим вас на следующей остановке, – деловито сообщил кондуктор.

Внезапно ее пронзил новый приступ боли, острее предыдущего. Слезы защипали глаза Беллы. Она провела бессонную ночь, думая только об Альфи и забыв о своем животе, который начал уже увеличиваться из-за беременности, длившейся, судя по всему, почти три месяца.

Белла встала на рассвете, взяла немного хлеба из кладовой, пока кухарка стояла к ней спиной, а затем пешком отправилась на станцию, которая располагалась в часе ходьбы. Боли начались, когда она шла вдоль оживленной трассы. Белла старалась не обращать на них внимание, когда пробиралась в вагон. Но они постепенно усиливались, пока поезд медленно полз вперед. Она понимала, что это означает, – выкидыш. Все, что Белла могла сделать, – продолжать двигаться к цели и надеяться, что доберется до Дома викария прежде, чем у нее откроется кровотечение. Она пыталась не думать об ужасе, который испытывает Альфи, ее прекрасный мальчик, сидя один в темноте, и пыталась сосредоточиться на том, что ей необходимо предпринять, чтобы поскорее вернуться за ним.

– Пожалуйста, не высаживайте меня, сэр, прошу вас! – взмолилась Белла. – Дом моей матери находится в Кингстоне; пожалуйста, разрешите мне выйти там! Я сделаю для вас все, что угодно! – Слезы щипали ей глаза, она чувствовала унижение от того, что приходится вот так просить.

– Не нужно устраивать сцен, мисс. Просто возьмите себя в руки, пока мне не пришло в голову вызвать полицию, чтобы они подождали вас на платформе.

Женщина, сидевшая напротив с ребенком на коленях, нахмурилась, когда Белла, стиснув зубы от очередной волны боли, заставила себя встать и направиться к дверям, возле которых на полу сидели двое солдат, играли в карты и курили.

– Где мы сейчас? – спросила она.

– Как раз подъезжаем к Фалмеру, – ответила женщина с двумя маленькими детьми, готовясь к выходу.

– Как вы думаете, сколько времени нужно, чтобы дойти от Фалмера до Кингстона?

– Пешком, что ли? – Женщина наморщила лоб. – Добрых две мили, и все через холмы, так что примерно часа два.

Белла вскрикнула, когда от очередной волны боли у нее перехватило дыхание.

Женщина посмотрела на нее, затем на своего ребенка, прильнувшего к ноге. Она и сама выглядела небогато – в слегка потрепанной одежде, поношенных туфлях. Женщина медленно сунула руку в карман пальто и вытащила шиллинг.

– Вот, – сказала она. – Возьми на автобус. Я тебя знаю, ты дочь Тессы Джеймс из Дома викария, верно?

Белла кивнула:

– Но я не могу взять у вас деньги.

– Она спасла жизнь моему мальчику, – тихо пояснила женщина. – То, что с ней случилось, ужасно. Она никогда не причинила бы вреда той женщине. Тесса – ангел. – Поезд уже подъезжал к станции. – Тебе нужен автобус номер шестнадцать, остановка прямо около выхода. Удачи!

– Проваливай, дрянь! – выкрикнул кондуктор, словно Белла была бродячей собакой. Поезд со скрежетом остановился, и она сошла на дрожащих ногах на ледяную мрачную платформу. – И больше не попадайся мне на глаза, иначе сдам тебя легавым! – добавил он, прежде чем захлопнуть за ней дверь.

Пока шестнадцатый автобус ехал по проселочным дорогам в сторону Кингстона, Белле снова удалось немного вздремнуть, и боль на время утихла. Ее мысли вернулись к событиям прошлого года, когда она в последний раз видела свою мать и Альфи. С деньгами дома было туго, женщины, у которых Тесса принимала роды, как правило, были бедны, и она редко брала с них плату. От отчаяния Белла откликнулась на объявление в портсмутской газете о найме судомойки, чтобы хоть как-то помочь, пока мать присматривает за Альфи. Это временно, просто до тех пор, пока Илай не вернется с войны, твердила она себе. Тогда они поженятся и станут настоящей семьей.

Белла проплакала всю дорогу в поезде до Портсмута, но сумела успокоиться и усердно принялась за работу, вживаясь в свою роль и даже позволяя