Русич - Елена Синякова

class="p1">Хотя сейчас ей казалось, что Лекс не такой и ужасный, каким его представляли.

А уж с его внешностью в принципе тяжело было воспринимать его злодеем. Хотя это, конечно, была очень необъективная оценка.

Девушка напряженно думала об этом, не шевелясь, потому что боялась, что Лекс проснется и… Что будет дальше?

То, что он пришел ночью, когда она спала, без особых размышлений было ясно.

Но то, что он не стал приставать и просто тихонько лег спать рядом, кажется, было неплохим знаком.

От него приятно пахло.

Варе нравился его запах, и это тоже было хорошим знаком.

Пока всё шло более чем прилично, что очень сильно удивляло.

— Не дал тебе нормально поспать, да, Варюш?

Девушка замерла, распахнув глаза. Не потому, что услышала за спиной голос Лекса и ощутила его теплое дыхание на собственном затылке.

Своими ягодицами она почувствовала его эрекцию.

Он только проснулся и уже возбудился!

Нет, Варя, конечно, знала про утреннюю эрекцию.

Что это вполне нормально и признак здорового мужчины.

Просто в этой ситуации данный факт скорее ее смущал, чем несказанно радовал.

— С добрым утром, девочка!

— С добрым утром, Алексей Алексеевич, — пробормотала она в ответ, так и не попытавшись пошевелиться, хотя рука Лекса продолжала лежать по-хозяйски на ее груди.

Она же старательно делала вид, что ничего странного не происходит.

— Не замерзла ночью?

— Нет. Вы меня согрели.

— Еще даже не начинал делать этого, — хрипло и многозначительно отозвался Лекс и придвинулся ближе, явно давая понять, каким именно способом он бы погрел, если бы не уснул в конце концов.

Заострять внимание на этой щекотливой теме Варя благоразумно не стала, быстро пролепетав:

— Что вы предпочитаете на завтрак, Алексей Алексеевич?

— Секс.

— А из еды? — не растерялась она, но пока не пыталась выбраться из его ручищ, хотя он сжал сильнее, явно давая понять, что не хотел бы, чтобы она уходила из кровати. — Могу приготовить омлет с беконом. Или блинчики. Или сырники. А может, драники пожарить?

Лекс зарылся лицом в ее волосы, глухо выдохнув с явным поражением:

— Всё что угодно, кроме каши.

Приняв это за молчаливое согласие и то, что она пока еще свободна, Варя аккуратно выбралась из-под руки мужчины и поспешно поднялась на ноги.

К счастью, он не попытался притянуть ее к себе или не выпустить из кровати.

Он держал свое слово о том, что даст ей возможность привыкнуть к нему и обстановке, хотя давалось ему это с большим трудом.

— Тысяча и одна ночь — русский вариант, — хрипло усмехнулся Лекс за спиной девушки, которой не терпелось выпорхнуть из спальни и оказаться подальше от него и его рук.

Глупышка, она совсем не думала о том, что заниматься сексом прекрасно можно и на кухне.

— В арабском варианте девушке приходилось сочинять сказки, чтобы мужчина не убил ее. А ты решила закормить меня до отвала, чтобы я растолстел и из-за своего пуза не смог прикоснуться к тебе, да?

Варя хохотнула на его слова и всё-таки вышла, но успела услышать, как Лекс развалился на кровати с глухим стоном.

Пока он держался и вел себя так, что просто не верилось.

Но вечно длиться это не будет.

Потому нужно было быть готовой и воспринять близость с Лексом спокойно — об этом думала Варя, когда умывалась на кухне и с удовольствием включала плиту, чтобы приподнять настроение Лексу вкусным завтраком, потому что лежало у него только оно.

На самом деле Варя любила готовить и всегда делала это с удовольствием.

Этот процесс успокаивал ее, согревал душу, ведь что может быть лучше, чем видеть улыбки родных и любимых людей, которые кушают тобой приготовленное?

Бабушка всегда говорила, что готовить нужно с душой.

С благодарностью.

И тогда всё будет получаться вкусно, и не важно, по рецепту было приготовлено или на глаз.

Для Лекса Варя готовила от души.

Потому что не знала, как еще может показать свою огромную благодарность за то, что он сделал для ее семьи.

Вернее, знала. Но с помощью еды ей это было делать куда лучше.

Она бы с радостью готовила ему три раза в день, если бы только знала, что именно Лекс любит. Почему-то казалось, что к простой русской кухне мужчина будет равнодушен, если учесть, что даже в камеру ему привозили еду из ресторана.

Впрочем, с Лексом ничего нельзя было сказать наверняка.

За прошлый неполный день, а вернее одну ночь, Варя поняла, что не все слухи про него верны и правдоподобны.

С этими мыслями она стала готовить бризоль: и драник, и котлетка, и яичница в одном блюде. Самое то, чтобы утолить хотя бы одну часть голода большого волосатого мужчины.

Пока Варя крутилась на кухне и чувствовала себя настолько умиротворенной, что даже начала напевать что-то себе под маленький очаровательный носик, Лекс в зале был готов выгрызть собственные яйца, если бы только смог достать.

Эта домашняя вкусная девчонка совсем не понимала, как на него действовала и что разжигала в теле одним своим видом.

Черт, да он и сам ни черта не понимал!

Не такие ему нравились всю жизнь, а как Дианка: чтобы как с обложки журнала и днем, и ночью. Но чтобы она не была рядом круглосуточно, а только при острой половой необходимости.

А Варюша совсем не такая была.

Домашняя. Да. Именно так. С такими девушками нужно, чтобы всё было серьезно: семья, дети, свой уютный дом с большой кухней и камином в зале. Чтобы вместе душа в душу до самой старости, а потом укачивать внуков на руках и рассказывать им, как нелепо их дедушка нашел свою кареглазую бабушку.

Лекс криво улыбнулся, сокрушенно покачав головой.

Ну вот откуда это всё взялось?

Мысль о том, чтобы зайти на кухню и разложить ее прямо на столе, стала маниакальной потребностью, пока он снова бездумно сидел перед телевизором и пытался успокоиться, переключая один канал за другим, но не видя картинки.

— Вам чай заварить или кофе? — выглянула Варя из кухни, на что Лекс хрипло выдохнул:

— Водки. Стакан.

— Что?

Мужчина улыбнулся, глядя на то, как Варя растерялась, и поднялся с дивана, прекрасно понимая, что за свободными брюками его стояк никак не скрыть и она это, конечно же, заметит.

Заметит и смутится еще больше.

— Пусть будет чай. Варюша, — Лекс подошел к ней и прикоснулся горячими длинными пальцами к ее миниатюрному лицу с красивыми высокими скулами. — Я не хочу, чтобы ты шарахалась от меня каждый раз, когда видишь. Я тебя