Русич - Елена Синякова

время благодарности за то, что он не тронул!

Рехнуться можно.

С этой девушкой всё было не так, как со всеми остальными.

Даже с Дианкой, с которой он честно пробовал жить почти семейной жизнью и пустил в свою холостяцкую квартиру.

Варя шарахалась от него, хоть и пыталась сдерживаться, но этим интриговала и возбуждала еще сильнее.

Он ведь понимал, что девушка готовилась к сексу и не оттолкнула бы его, если бы Лекс захотел продолжить.

Просто она не знала, каким голодным и резким он мог быть.

А он знал.

И не хотел, чтобы вся эта черная страсть обрушилась на нее сегодня. В день, когда девушке и без того пришлось пережить много неприятного.

Лекс уговаривал себя, что еще получит свое.

Просто нужно набраться терпения.

С тяжелым протяжным вздохом мужчина завалился на диван, недовольно покосившись на собственный стояк.

М-да. Тяжко в эти дни придется.

Нужно было бы уснуть, но сон никак не шел.

Лекс щелкал каналы, не останавливаясь ни на одном.

Крутился.

Сто раз вставал, но это никак не помогло.

Выпил целый кувшин простой холодной воды, который всегда держал в холодильнике как первую помощь после глубокого похмелья.

Хоть по комнате бегать начинай, мать твою!

Вкус Вари на его языке остался и сводил с ума.

Он хотел ощутить его еще.

Вкусить его сполна. До головокружения.

Дошло до того, что Лекс залез рукой под резинку штанов и обхватил возбужденный член рукой, сцепив зубы, чтобы не застонать вслух.

Твою ж мать.

Сто лет он таким не занимался!

Потому что баб у него всегда хватало, если не сказать было в излишке.

И вот на тебе.

Сюрприз, черт побери!

Он дрочил, словно подросток, потому что решил побыть героем в красивых карих глазах одной хорошей девочки.

Решил-то он решил, только не знал, что ему придется так тяжко.

Впрочем, это Лекса только подзадоривало.

Он никогда не искал легких путей и шел чаще всего прямо и напролом, как КамАЗ, который, как известно, грязи не боится.

Он хотел завоевать доверие и расположение Варюши не только длиной члена и толстым кошельком, а в первую очередь собой как человеком.

Зачем ему это было нужно, он старался не думать.

Вот выйдет отсюда, решит кое-какие проблемы, а там покажет Варюше, каким он может быть неплохим уже на воле и в обычной жизни.

Потому что отпускать он ее не собирался.

— Точно старею, — пробормотал себе под нос мужчина, когда поднялся с дивана, бурно кончив, в поисках салфеток, потому что ванная была только в спальне, а входить в нее и будить Варюшу совсем не хотелось.

Хотя не факт, что она спала.

Как говорится, на новом месте, да еще в такой обстановке только самый смелый сможет сомкнуть глаза и погрузиться в сон.

Или тот, кто действительно очень устал.

Лекс выключил телевизор и заглянул в спальню, тихо приоткрыв дверь.

Он хотел предложить поговорить, если Варя не спит, чтобы ей не было так страшно и одиноко сейчас.

Но девушка спала.

Не сняв своего черного платья.

На боку. Положив одну ладошку под щеку.

Она явно продрогла, потому что спала настолько крепко, что не заметила, как плед оказался в ее ногах.

Лекс осторожно вошел и тихонько прикрыл за собой дверь.

Накрыл ее пледом снова, подтолкнув под ноги, чтобы он не сполз снова.

Он не собирался мешать ее сну.

Варе это было нужно сейчас, как никогда, после стольких дней нервотрепки.

Но устоять перед тем, чтобы не побыть рядом с ней, тоже не мог.

Поэтому прилег рядом, стараясь не шевелиться и не скрипеть противной кроватью, которая вечно издавала какие-то звуки, стоило ему только слегка шевельнуться и попытаться лечь рядом. Еще немного ближе.

Чтобы ощущать аромат ее волос и кожи, которые так тревожили и пленяли.

Еще в первый раз Лекс ощутил этот аромат, но не смог понять, какой он, а сейчас лежал, уткнувшись в ее затылок, и просто млел.

Теперь он понимал.

Это был аромат миндаля.

Теплый, чуточку терпкий, уютный.

На ее теле и волосах он звучал как-то по-особенному, вызывая приятные ощущения. Так ощущался родной дом.

Где тебя ждали, любили.

Где всегда была вкусная еда, приготовленная с душой.

Такие мысли терзали душу Лекса, пока он лежал рядом с Варей, не позволяя себе прикоснуться к ней, но дышал полной грудью ею и наслаждался каждой секундой, проведенной рядом.

Красивая девочка.

Домашняя.

С высокими скулами, изящной шеей, чувственными натуральными губами.

А еще у нее были веснушки.

Очаровательные и едва заметные.

Варя казалась такой ранимой и миниатюрной, что хотелось сжать ее в руках и больше не отпускать.

Странное чувство.

Но Лексу оно нравилось.

Он даже не заметил за собой, как уснул, блаженно уткнувшись носом в волосы девушки.

************************* Варя проснулась от странного ощущения.

Ощущения того, что она не одна.

Давно забытого ощущения на самом деле, потому что с мужем она была в разводе пятый год. И пятый год с мужчинами не общалась.

Сейчас же, еще не открывая глаз, девушка поняла, что прямо за ней лежит мужчина, прижимаясь всем телом.

А его ладонь по-свойски лежит на ее груди, накрывая ее целиком.

И понимала, что это ей совсем не кажется.

К счастью, память вспыхнула сразу же, выдавая всю необходимую информацию о том, где она.

И с кем.

Лекс крепко спал, судя по тому, что мирно сопел, а вот у Вари сон пропал моментально.

Она лежала и смотрела прямо перед собой, впервые увидев спальню при свете дня, если так можно было сказать.

Просто окон в этом помещении не наблюдалось.

Как, впрочем, их не было и на кухне.

И в зале тоже.

Варя не знала, как бы чувствовала себя, если бы попала в настоящую камеру — такую, где сыро, серо, одна лежанка и решетка. А может, тяжелая дверь с маленьким окошком.

Всё-таки это место выглядело вполне себе жилым, а потому пугало не так, как могло бы.

Еще бы разобраться в том, как она относилась к Лексу.

И почему он оказался в СИЗО?

Натворил что-то плохое? Снова убил кого-то?

Просто говорили о нем многое. И не всегда приятное.

Кровавые подробности расправы в китайском квартале после смерти Алексея-старшего, которых девушка, к счастью, не видела, она старалась сейчас и вовсе не вспоминать.

Его месть за жестоко убитого отца была еще более жестокой и кровавой.

В семье Вари это никогда не обсуждали, но слухов всегда хватало.

И они были жуткими.