Сказание первое: Клич Ворона - Алина Белова

— Прошу, следуйте за мной. Отец будет рад видеть вас.

Княжна распахнула двери, которые вели в главный зал, и тихонько хихикнула — отец бросил в её сторону испепеляющий взгляд, но, заметив князей, тут же выдавил из себя странную кривую улыбку.

— Ах, доченька моя, так ты выезжала встретить наших гостей? — как можно более мягко протянул он сквозь стиснутые зубы. — Что же ты меня не предупредила?

— Отец, вы были заняты, и я не захотела вас беспокоить, — улыбнулась Хильда, проходя вдоль выставленных в зале столов. — Я бы предупредила братца Беральда, но он уехал на охоту, а я не могла ждать.

Девушка скользнула за отцовский трон, слегка щурясь при свете факелов. Кто-то из слуг принёс девушке её медвежью шкуру, но как только княжна попыталась натянуть себе на голову капюшон, Йоран грозно посмотрел на дочь, и она, тяжело вздохнув, убрала руки.

— Добро пожаловать на Медвежье плато, Волки, — хрипло поприветствовал князей Йоран, поднимаясь со своего трона. — Я надеюсь, в пути ничего вам не мешало добраться до нашего замка.

Братья синхронно поклонились князю, выказывая почтение.

— Нет, к счастью, наш путь был спокойным, — отозвался Мартин, чуть улыбаясь. Казалось, он всегда был таким весёлым и дружелюбным в отличие от младшего брата. — Благодарю вас за оказанную честь.

Йорану больше симпатизировал мрачный Кольгрим, чем вечно улыбающийся Мартин. Медведи редко когда проявляли эмоции, поэтому поведение старшего Волка казалось им каким-то… странным. Впрочем, Хильда тоже была слишком активной для своей семьи. Но она умела ловко превращаться из маленькой девочки в настоящую женщину. При первой встречи с Волками княжна предстала, как мальчишка — озорной, игривой, ещё не вышедшей из детства. Но Йоран знал, что наступит вечер, и на пиру оба Улвира не узнают Хильду, когда она в одно мгновение превратится в молодую женщину.

— Чтож, я рад принять вас в своём замке, дорогие друзья, — усмехнулся Йоран, возвращаясь на свой трон. — Волки всегда были нам братьями. Чувствуйте себя как дома, мои слуги — ваши слуги. Вам уже подготовили комнаты в западной башне. Если вам захочется принять горячую ванну — служанки подогреют для вас воду.

Хильда тем временем выскользнула из зала, направившись, вероятно, в свои покои — ей нужно было готовиться к вечернему пиру, так что она не могла остаться в зале подольше, хотя очень хотела ещё немного посмотреть на своего будущего мужа до свадьбы. Один из слуг кивком головы предложил Улвирам проводить их до предоставленных Йораном гостевых комнат. Сам старый князь уже отдавал приказы своим людям, которые усердно готовили главный зал к вечернему празднеству. Кого-то отправили встречать Беральда и братьев Йорана — на дворе началась метель, а они ещё не вернулись с охоты.

Вечером замок наполнился шумом. Слуги носились по коридорам, завершая последние приготовления, с кухни тянулся сладкий запах праздничных блюд и жареного мяса. В одно мгновение серый и холодный замок превратился в оживлённое радостное место. На праздник собрались многие знакомые старшего медвежьего князя — это были и купцы, и ювелиры, и просто влиятельные люди, мужчины, и женщины, приехавшие с ребятишками, что носились теперь по первому этажу замка, звонко смеясь. В главном зале приготовления уже почти заканчивались, и Йоран ждал лишь прибытия музыкантов — какой же праздник без музыки?

В один прекрасный момент старый Медведь хлопнул в ладоши и объявил на весь притихший зал, что праздничный пир начинается. Спустя всего каких-то пару мгновений заиграли музыканты, а слуги поспешили в зал помогать гостям, разносить выпивку и блюда. Йоран сидел в самом центре, его старший сын, Беральд, разместился справа от отца. Кольгриму было предложено место по левую руку, при этом соседний с ним стул пустовал. Не трудно было предположить, что именно туда должна была потом сесть молодая княжна.

Выпивки в зале было много. Северные князья не могли себе представить праздника без пары кружек крепкого пива. Женщины тоже пили, но предпочитали вино. Кто-то из гостей уже успел выпить по меньшей мере три кружки эля, и ни в одном глазу! Беральд терпеливо ждал непонятно чего — то ли когда начнёт пить его отец, то ли появления сестры.

Спустя какое-то время двери в зал приоткрылись, и появилась Хильда. Её действительно было не узнать: на ней было длинное красное платье из сукна, поверх него, на плечах, лежала соболиная накидка, хотя сама княжна предпочла бы медвежью шкуру. На шее висело простое железное украшение — Медведи предпочитали сталь и железо разноцветным драгоценным камням. Взлохмаченные волосы были расчёсаны и теперь тёмным дождём струились по спине. Только на лбу их скреплял тонкий кожаный ободок, не давая непослушным прядям падать на лицо.

Легко поклонившись отцу и улыбнувшись брату, Хильда проскользнула между столов и осторожно опустилась на стул рядом с Кольгримом. Она даже не покраснела, хотя можно было представить её волнение. Сам Улвир оставался предельно спокоен и, приветственно кивнув невесте, вновь отвернулся.

Йоран улыбнулся своей дочери и медленно поднялся. Гости тут же устремили на него пристальные взгляды. Каждый ждал, когда же Медведь начнёт свой рассказ. Старый князь довольно коротко и сухо поведал о том, как он рад связать свой род семейными узами с Волками, что считает их братьями Медведей, что его дом — их дом, и что Кольгрим может обращаться к Сатарнам с любыми просьбами.

— Боги распорядились, что у меня всего одна дочурка. Я искренне надеюсь, что вы сбережёте её, молодой Волк. Она дорога каждому из нас, — завершил наконец Йоран и поднял кубок, наполненный элем. Гости радостно загалдели в ответ и в одно мгновение осушили свои кружки, выпивка в которых едва не переливалась через край.

— Разумеется, светлейший князь, — только кивнул в ответ Кольгрим. Он совершенно не умел говорить в таких ситуациях и надеялся, что слова его не вызовут неодобрения или смеха. — Я буду беречь вашу дочь, теперь уже мою молодую жену.

Сам Кольгрим даже не притронулся к кружке пива, что преподнесли ему слуги. Молодой Волк не привык пить и чувствовал себя неуютно, осознавая, что в подобном месте это существенный минус. За Кольгримом пристально следили, и этот факт не остался незамеченным. Впрочем, Хильда оказалась довольно смышлёной и выкрутилась — подозвав служанку, она отдала ей свой нетронутый бокал вина и сказала, что не хочет сегодня пить. Теперь, когда и она не пила, на Кольгрима не смотрели столь презрительными взглядами. Многие даже посчитали, что Волк просто решил остаться трезвым перед первой брачной ночью.