Мины по-флотски - Сергей Зверев

– Где он? – бросился к женщине полевой командир.

– Наверху, на террасе, – махнула она рукой.

– Берите свой инструмент и за мной! – крикнул Сенхариб Сабаху.

– У меня же не трейлер-операционная, – попытался возразить Диб, но ему вновь пришлось встретиться с недобрым взглядом Адана. – Прихватите все, что у нас есть, – шепнул он Кате с Николаем, – и постарайтесь сыграть свои роли убедительно, вы санитары-волонтеры, прошедшие медицинские курсы.

– Не беспокойтесь, – шепнула Катя. – Медицинская подготовка у нас на уровне. Все будет в порядке. Вот только времени жалко.

– А что с этим поделаешь? Я тоже здесь не по своей воле.

Катя с Зиганиди складывали на носилки все, что только можно было взять в машине из медицинского оборудования, затем подхватили их и понесли в дом.

Раненый адмирал лежал на террасе. Грудь его неровно вздымалась. Раны закрывали скомканные окровавленные полотенца. Диб склонился над адмиралом, проверил пульс, заглянул в глаз, приподняв веко. Сбросил полотенца, стал осматривать раны.

– Ну что? – нетерпеливо спросил Сенхариб.

– Его нужно в реанимацию, – поднял голову Сабах. – Доставим на борт плавучего госпиталя. Там есть все необходимое. Операционная, аппарат искусственной вентиляции легких, персонал, инструментарий…

– На борт плавучего госпиталя? – оскалил зубы полевой командир. – Чтобы ты его потом оттуда в Дамаск отправил? Только не говори мне, что ты не узнал адмирала. Будешь оперировать здесь. Спасешь – получишь много денег. Нет – пристрелю вместе с твоими людьми. Ясно?

– Но тут нельзя оперировать. Здесь нет условий, – взмолился Сабах. – Я давно не практиковал. Это безумие!

– Война всегда безумие, – рявкнул Адан. – Будешь делать то, что я тебе скажу, если жить, конечно, хочешь. А я по глазам вижу, смерти ты боишься.

Сабах сдался, вытащенный из кобуры пистолет был убедительным аргументом, к тому же у Адана были глаза человека, способного убивать без лишних колебаний.

– Хорошо, несите его в дом.

Катя с Николаем при помощи боевиков положили не приходящего в сознание адмирала на носилки и потащили в дом.

– Кладите его сюда, разденьте, – отдавал указания Сабах.

Хусейна положили на мраморную столешницу, предварительно застелив ее свежей простыней. Стали разрезать на нем одежду.

– Он потерял много крови, давление ни к черту, сердце того и гляди остановится, – быстро говорил давно не практиковавший хирург.

Катя уже установила стойку, прикрепила к ней прозрачный пакет с консервированной кровью, ловко вколола иглу в вену. Николай обрабатывал края ран дезинфицирующим раствором.

– Оба ранения проникающие, не на вылет, – сообщил он Сабаху.

Медик стоял, выставив перед собой руки, Катя натягивала ему на кисти латексные перчатки.

– Будем делать без анестезии. – Сабах взял зажим-расширитель. – Остается надеяться, что адмирал не придет в себя прежде, чем мы извлечем пули.

Расширитель вошел в рану. Диб сжал ручку и блестящим штырем с делениями стал осторожно прощупывать рану, определяя, далеко ли находится пуля. Раздался тихий скрежет металла о металл.

– Глубина раны десять сантиметров.

В это же время Сенхариб расспрашивал итальянку, как все произошло и кем являются люди, попытавшиеся убить адмирала. Итальянка знала не так уж много, к тому же память работала у нее выборочно. Мария, естественно, не стала уточнять, что пули, засевшие в груди Синдбада-морехода, были выпущены ее неверной рукой.

– Они хотели его убить, но я убила их. Это просто кошмар. Раньше я никогда никого не убивала, – всхлипывала Мария.

Все остальное она обрисовала вполне правдиво. Особенно ее впечатлил взрыв флотского катера.

– Они бы его уже вывезли, если бы не взрыв. Кто его уничтожил? Ваши люди? – Мария посмотрела на полевого командира.

Сейчас в голове она проигрывала два варианта. Первый – адмирала не удастся спасти. По здравому рассуждению, такой расклад молодую итальянку устраивал: никто и не узнает, что она случайно укокошила перебежчика. За убитых спецслужбистов можно будет рассчитывать на благодарность Сенхариба, которого, как она знала, с адмиралом многое связывает. Не зря же в мобильнике по количеству звонков имя этого полевого командира стояло на одном из первых мест. Именно под гарантии полевого командира Хусейн и рванул к повстанцам из лагеря сторонников Асада. Второй вариант – адмирал будет спасен. Зная характер Исмаиля, она могла рассчитывать на прощение. В конце концов, если бы не ее выстрелы, адмирал уже оказался бы на том свете, его казнили бы без суда и следствия похитители.

Катя с Николаем переглянулись, когда Мария рассказала о взрыве военного катера. Это была «их тема», скорее всего экипаж катера стал жертвой очередной суперсовременной морской мины-хамелеона. Сенхариб пока вел себя спокойно, стараясь не мешать давно не практиковавшему хирургу, а Катю с Николаем он вообще не воспринимал всерьез. Они были для него всего лишь обслуживающим персоналом при хирурге.

Сабах осторожно просунул в отверстие расширителя пинцет. Послышалось скрежетание металла по металлу.

– Соскакивает, соскакивает… – комментировал он то, что происходило в глубине тела пациента.

– Если с ним что-то случится… – напомнил Сенхариб, но продолжать не стал.

Наконец Дибу удалось ухватить засевшую в теле пулю, он рывками стал извлекать ее из раны. Мария побледнела так сильно, словно пулю извлекали из нее, а не из ее любовника. Сабах победно улыбнулся и поднял пинцет, в котором сжимал окровавленную пулю, после того как полюбовался на нее, положил на мраморную столешницу и вставил в кровоточащую рану дренажный тампон.

– Будет адмиралу подарок, когда очнется, – улыбнулся Адан. – Есть у меня двоюродный брат, он все пули, которые из него достали, с собой носит, как сувениры. И пуль этих целая дюжина.

Сабах перевел дыхание, занялся другой раной. Теперь он чувствовал себя уверенней, подзабытое мастерство восстанавливалось. И тут, как назло, случилось худшее.

– Сердце остановилось, – сообщила следившая за дисплеем аппарата для измерения давления Катя Сабурова.

Сабах чертыхнулся, схватился за ручки дефибриллятора, приложил пластины к груди адмирала, дал разряд. Тело под действием электрического тока выгнулось, затем расслабилось.

– Ничего, – констатировала Катя.

– Еще разряд, – крикнул Сабах.

И вновь конвульсия, вновь без результата.

– Ты его угробил! – не выдержал после третьего разряда Сенхариб. – Я тебя пристрелю. Делай что хочешь, но адмирал должен жить.

Трясущимися руками Сабах набрал в шприц желтоватый раствор и вонзил в грудь Хусейну длинную иглу.

– Если уж это не поможет… – неосмотрительно вырвалось у хирурга, когда он вдавливал поршень.

На несколько секунд воцарилось молчание, все не отрываясь смотрели на лежащего на мраморной столешнице Хусейна.

– Ну? – с надеждой спросил Адан.

Катя молча смотрела перед собой, сердце так и не запустилось. Сенхариб выхватил пистолет, навел ствол на Сабаха.

– Делай же что-нибудь!

– Я все сделал, – прошептал хирург в погонах и поджал губы.

Пистолет подрагивал в руке Адана, если его что-то и удерживало пока от выстрела, так это надежда на то, что адмирал вернется к жизни.

– Не убивайте меня… – У Сабаха окончательно сдали нервы. – Я вам расскажу, кто эти люди. – Его бегающий взгляд указал на Катю и Николая. – Они заставили меня… Я не сам…

Адан явно не понимал, к чему клонит Сабах. Зато Катя с Николаем прекрасно поняли: тот решил их сдать в обмен на свою жизнь. Зиганиди вышел из оцепенения, он сделал решительный шаг к распростертому на мраморном столе безжизненному телу и резко ударил адмирала кулаком в область сердца.

Катя выкрикнула:

– Запустили! Работает сердце! – И это было правдой.

– Быстро, за работу, – скомандовал Сенхариб.

Сабах, опустив голову, взялся извлекать вторую пулю. За двадцать минут все было окончено. Диб избегал смотреть в глаза своим помощникам. Адмиралу сделали инъекцию снотворного, чтобы он проспал как можно дольше. Жизнь его была уже вне опасности. Мария сидела рядом с ним и держала за руку. Боевики расположились во дворе, возле машин, они не собирались в ближайшее время покидать виллу, Адан решил выделить своих людей для охраны адмирала.

– Ждите здесь, я сейчас вернусь, – сказал он и спустился к своему джипу.

Николай, Катя и Сабах стояли на террасе.

– Вы хотели предать нас, – тихо проговорила Сабурова.

– Но я же не предал, – возразил Диб. – Он грозился убить меня и чуть не убил.

– Слабое оправдание. Вы просто не успели, – вставил Зиганиди. – Если бы не договоренности, я бы поступил с вами так, как считаю нужным. Предательство карается строго.

– Предательство нельзя простить. Но я готова забыть этот инцидент, – прищурилась Катя. – Однако по схеме – услуга за услугу. Вы освобождаете нас троих от всякой работы на борту плавучего госпиталя. Предоставляете нам моторку и возможность осмотреть каюту, в которой обитают оператор с журналисткой. Много времени наша работа не займет.