Лорд Грешник - Кэтрин Арчер

Глава шестая

Когда на следующее утро она проснулась, Йэна не было в постели, но воспоминание о прошедшей ночи оставалось ошеломляюще ясным. Быть рядом с ним, иметь право касаться его, испытывать радость от его ласк всю оставшуюся жизнь — эта мысль наполняла ее счастьем.

Мэри как раз завязывала ленты шляпки, когда в дверь постучали. Сердце ее затрепетало.

— Йэн?

— Мэри, могу я войти?

Она удивилась его официальности, но застенчиво отозвалась:

— Пожалуйста.

Дверь открылась, и Йэн нерешительно остановился на пороге.

— Хозяин накрыл завтрак в маленькой столовой. Если ты готова, мы можем спуститься.

Он вел себя так сдержанно, что ей стало немного не по себе. Она внимательнее вгляделась в мужа, но не смогла определить, что же ее встревожило. Его темные глаза смотрели на нее спокойно, однако Мэри не могла избавиться от ощущения, что что-то случилось.

— Что произошло, Йэн? Я чем-то расстроила тебя?

Йэн чуть скривил рот и уставился в пол, а когда снова взглянул на нее, лицо его было серьезным.

— Нет, Мэри, ты не сделала ничего плохого. Просто я озабочен путешествием в Синклер-Холл. Прости, если я создал неверное впечатление. Я не нахожу в тебе абсолютно никаких недостатков, из-за чего бы я мог расстроиться, — сказал он, смущенно потирая шею.

Это движение привлекло взгляд Мэри. Прошлой ночью она играла нежными волосами на его затылке без всяких угрызений совести. Румянец окрасил ее щеки, когда она вспомнила все остальное, что делала в порыве страсти. Всегда ли люди испытывают застенчивость после такой ночи? Мэри не с чем было сравнивать, и, конечно, она не могла спросить Йэна. Одно она знала наверняка: если стоять друг против друга, испытывая неловкость, ничего не изменится.

— Мы можем позавтракать сейчас, — сказала она, не глядя на него.

— Я прикажу, чтобы погрузили твой багаж. Тогда сразу после завтрака мы отправимся.

Его вежливые слова и выражение лица должны были бы успокоить ее, но по какой-то необъяснимой причине этого не произошло.

Может быть, Йэн озабочен путешествием гораздо больше, чем она думала раньше, сказала себе Мэри, спускаясь вслед за ним по лестнице. И, может быть, Йэна не столько волнует само путешествие, сколько прибытие к конечной цели, если вспомнить о его отношениях с отцом… Мэри решила пока не думать об этом.

Следующие два дня они удалялись на восток все дальше от Карлайла, все дальше от той жизни, которая была знакома Мэри. Йэн был вежлив и даже что-то рассказывал о рыбацкой деревушке, около которой вырос. Но к жене он больше не прикасался.

Да, он был внимателен, предупредителен, делал все, чтобы ей было удобно, только заказывал две комнаты: одну для себя и другую для нее. Может, думала Мэри, он, таким образом, выражает свою заботу о ней?

Йэн говорил, что Синклер-Холл находится в Линкольншире на побережье, поэтому — ближе к концу путешествия — Мэри не удивилась, почувствовав острый запах моря и соли.

Йэн ясно дал понять, что не желает вспоминать время, проведенное в родном доме. Когда ему было семнадцать лет, он уехал к бабушке в Лондон, и, хотя он не говорил об этом прямо, у Мэри сложилось впечатление, что его отъезд был связан со смертью брата и последующим разрывом с отцом.

Она не стала задавать вопросы и лишь сказана:

— Я буду счастлива познакомиться с жителями деревни. Я всегда получала удовольствие, помогая прихожанам отца, и уверена, что подобная работа будет вдвойне полезна теперь, когда я твоя… жена. — Она застенчиво улыбнулась. — Я с нетерпением ожидаю приезда в Синклер-Холл.

Йэн долго и как-то странно смотрел на нее.

— Мэри, прежде чем мы приедем в Синклер-Холл, ты должна кое-что узнать. Это касается моей кузины Барбары. — Заметив ее озадаченный взгляд, он заговорил быстрее: — Мой отец… мой отец почему-то решил, что я когда-нибудь женюсь на ней.

Мэри словно окатили ведром холодной воды.

— Господи, Йэн! А как она сама понимает свое положение? Она ждет, что ты… женишься на ней?..

— Нет! Я не давал ей никакого повода. — Его губы сжались. — Отец, несомненно, рассердится, узнав о срыве своих планов, но Барбара прекрасно понимает, что для меня она лишь кузина, и больше ничего.

Уверенность Йэна несколько успокоила Мэри, а сообщение о планах отца, наконец, объяснило его непонятное волнение. Конечно, ей следовало бы расспросить подробнее, но странная сдержанность Йэна заставила ее промолчать. Последние дни пронеслись как в тумане, и ее чувства словно притупились.

Мэри озадаченно нахмурилась, когда Йэн спросил, не возражает ли она против продолжения путешествия.

— Кажется, ты говорил, что мы переночуем в гостинице, чтобы приехать в Синклер-Холл при свете дня.

Йэн отвел взгляд.

— Еще не поздно, и мы уже близко. В этих обстоятельствах кажется глупым спать в гостинице.

— Если ты считаешь, что так лучше, я не возражаю, — кивнула Мэри, пытаясь скрыть разочарование. Она хотела произвести как можно лучшее впечатление, а теперь появится перед новыми родственниками усталой, покрытой дорожной пылью.

Не заметив ее разочарования, Йэн открыл окно и приказал кучеру гнать лошадей.

Вскоре в экипаже стало так темно, что Мэри не могла различить черты лица мужа, но фонарь Йэн не зажег, просто сидел с закрытыми глазами, откинув голову на спинку сиденья, — должно быть, спал.

Мэри тоже закрыла глаза, но заснуть не могла. Скоро она приедет в свой новый дом, и начнется новая жизнь. Конечно, возникнет немало проблем, но что они значат в сравнении с тем фактом, что она никогда не испытает одиночества! У нее будет Йэн и семья, которую она сможет назвать своей.

Йэн не спал. Да и как он мог спать, сидя напротив женщины, которую назвал своей женой, если его терзало нестерпимое желание овладеть ею прямо в экипаже!

Но нет! Он не даст воли своим страстям. Он и так уже страшно несправедливо обошелся с Мэри. Он не имел права изливать на нее свою безмерную похоть.

Горькие мысли владели Йэном. Он и упрекал и убеждал себя одновременно. С той самой ночи, когда они занимались любовью, он беспрестанно думал о Мэри. Их близость ошеломила его, ни о чем подобном он не смел и мечтать, не думал никогда, что подобное вообще возможно.

Последние два дня Йэн делал все, что в его силах, чтобы подавить физическое желание и обращаться с женой с уважением, но время шло, а задача не становилась легче.

Столько лет он хотел, чтобы кто-то заботился о нем, не пренебрегал его чувствами. Искреннее внимание, с каким Мэри слушала рассказ о смерти его брата, убедило его: эта женщина не безразлична к чужим страданиям. Именно поэтому Йэн не остановился в гостинице еще на одну ночь. Он боялся, что не выдержит — не сможет отказать ни ей, ни себе.