Кризис средневековой Руси 1200-1304 - Джон Феннел

Ошибкой было бы думать, что завоеванное право Новгорода самому выбирать себе князей неизбежно вело к ослаблению княжеской власти. Это происходило только в том случае, если престол занимал слабый князь или же ставленник слабого князя. Оказывается, что во второй половине XII столетия ограничений княжеской власти (во всяком случае, закрепленных письменно) почти не было, кроме права горожан изгонять нежеланного правителя (которым они пользовались время от времени в течение этого периода), не навлекая на себя при этом серьезных гонений извне. Нетрудно понять причины неспособности новгородцев ограничить власть князя: несмотря на тот факт, что посадник — главная исполнительная власть города — избирался независимо от князя, отсутствовало единство среди тех, кто составлял основную силу, стоящую за выборщиками, а именно бояр, поскольку в XII веке сами бояре были разобщены своей приверженностью разным поставщикам правителей для Новгорода. Начиная с 1136 года среди бояр можно выделить несколько непримиримо враждующих группировок: тех, кто поддерживал Ольговичей, и тех, кто противостоял им: позднее враги Ольговичей разделились на тех, кто поддерживал суздальских князей, и тех, кто поддерживал смоленских. Это означало, что, кто бы ни был князем, он, как правило, мог рассчитывать на поддержку той или иной части бояр; но это также означало, что никакая группировка бояр не могла удержать власть без поддержки правящего в это время князя. В результате вместо того, чтобы формировать сплоченную оппозицию по отношению к княжеской власти и ее привилегиям и вырабатывать какую-то форму олигархического республиканского правления, бояре были разобщены как раз по причине того, что город-государство имел право выбирать (или влиять на выбор) своего князя, а также избавляться от него 41.

Ближе к концу XII столетия власть князя Суздальской земли Всеволода III стала проявляться в Новгороде все сильнее и сильнее. В течение большей части 80-х и 90-х годов XII века в Новгороде

56 княжил его ставленник, некто Ярослав Владимирович, дальний его родственник по крови (он был внуком Мстислава Великого) и свойственник благодаря браку. Хотя его правление прерывалось на короткие периоды времени представителями Ольговичей и Ростислави-чей, тем не менее к концу века Новгород как будто примирился (по крайней мере на какое-то время) с влиянием на его политику князей Суздальской земли. В 1199 году Всеволод III удалил Ярослава из Новгорода и заменил его своим трехлетним сыном. Похоже, что город на некоторое время утратил даже право выбирать себе князя. Еще на одной русской территории влияние Суздальской земли стало доминирующим.

Обзор политической организации каждой из русских территорий конца XII века и истории их предшествующего развития показывает, что к 1200 году Киев утратил то, что столетие назад казалось общепризнанным, — контроль над большей частью земель Руси — Волынью, Южным Переяславлем, Туровом и Смоленском на юге, а также Суздальской землей и Новгородом на севере — другими словами, над всеми русскими областями, кроме Чернигова — Рязани, Полоцка и Галицкой земли. А тем временем Всеволод III твердо взял в свои руки не только родовое владение — Суздальскую землю, но и Южный Переяславль, Муром — Рязань и Новгород. Становится понятным, почему общегосударственная власть переместилась, пусть даже только временно, с юга не север и почему князь развивающейся Суздальской земли стал вместо киевского князя наиболее влиятельным правителем на Руси. Причина не в том, что Киев стал хоть в каком-то смысле экономически слабее — в русских источниках нет никаких свидетельств, что ухудшение торговли на Черном море, например, существенно повлияло на Киев, — и не в том, что в XII веке происходила какая-то заметная миграция с юга на север — опять же нет никаких указаний о том, что население Суздальской или Новгородской земли увеличивалось на счет Киевского или любого другого южного княжества. Подлинную причину этого временного перемещения источника влияния следует искать прежде всего в том факте, что ни один княжеский род не правил Киевом в течение всего XII века. Как было показано, власть переходила сначала к потомкам Мономаха и Ольговичам, затем к старшей и младшей ветвям потомков Мономаха, что, конечно, сопровождалось вспышками разорительных междоусобных войн. В Суздальской земле, напротив, в течение большей части XII века правили три сильных князя, отец и два сына, все трое не терпевшие соперничества, осознавшие особое единство своей семьи и не желавшие отдать власть над Ростовом, Суздалем и Владимиром в руки любой другой ветви потомков Мономаха, тем более таких чужаков, как Ольговичи или рязанские князья. Более того, в XII столетии Суздальская земля оставалась нерасчлененной: власть твердо находилась в руках правившего князя, и мы не находим признаков того, что сыновья или братья оседали в выкроенных из Суздальской земли отчинах.

Таким образом, в целеустремленности и сплоченности Юрия Долгорукого и двух его сыновей, в их страстной решимости защищать и неуклонно расширять границы своего северного государства, в неспособности какой-либо одной из ветвей рода Ростиславичей править Киевом так, как это делали Владимир Мономах и Мстислав Великий, — вот в чем заключена главная причина временного ослабления Киева в начале XIII века и выхода на первый план могущественной и влиятельной Суздальской земли.

ГЛАВА 2

ЮЖНАЯ РУСЬ В 1200–1223 ГОДАХ

В 1194 году умер Святослав Всеволодович, последний из Ольговичей, кто хотя бы недолго княжил в Киеве. Его немедленно заменил могущественный и энергичный Рюрик Ростиславич, сравниться с которым в предприимчивости среди родичей мог только его племянник Мстислав Удалой. В течение следующих приблизительно сорока пяти лет он и его сыновья, племянники, двоюродные братья — Ростиславичи — определяли политику Южной Руси вместе с Ольговичами из Чернигова и князьями Юго-Западной Руси. Все три враждующие группировки имели одну и ту же цель: сосредоточение власти над всей Южной Русью в руках князя, правящего Киевом — матерью городов русских. Пусть этот город и княжество потеряли значительную часть своего политического авторитета в ходе феодальных войн XII века, и пусть суздальские князья считали, что основная власть теперь находится в руках их ветви — потомков Мономаха и в их столичном городе Владимире на севере, несмотря на это, Киев оставался заветной наградой и сохранял свою неодолимую притягательность в течение всего наступающего столетия, да еще не переставая быть при этом резиденцией митрополита, главы русской церкви.

Дальнейшая борьба развернулась, продолжая «традицию» второй половины XII века, главным образом между Ростиславичами и Ольговичами. Большую часть времени они пребывали в состоянии готовности взяться за оружие, а иногда вступали и в открытые столкновения. Временами эти два рода заключали кратковременный союз, но только с целью подавления общего врага и в пользу того, кто в это время правил западнорусскими землями. Владимирские князья на северо-западе, Всеволод III и его сыновья, находясь на периферии этой борьбы, несколько свысока, но всегда внимательно следя за развитием событий с сознанием своего полного военного и экономического превосходства, были, однако, готовы сразу вмешаться, если баланс сил на юге потребует изменения. Если судить по Большой Киевской летописи ' — южнорусскому своду, составленному около 1200 года (в заключительной части он является семейной летописью Рюрика Ростиславича), — то становится ясным, что Рюрик признавал это превосходство и готов был принять сюзеренитет

Всеволода III. Так, в ходе сложных территориальных переговоров с Романом Мстиславичем и Всеволодом в 1195 году, в ситуации, грозившей перерасти в военный конфликт, Рюрик говорил Роману: «А нам без Всеволода нелзя быти, положили есмы наа немь старешиньство вся [наши] братьа во Володимере [Мономаха] племени» 2. А Всеволоду Рюрик заявлял: «Ты, брате, в Володимери племени старей еси нас» 3. Может быть, конечно, это не более чем дипломатический прием, но Суздальская (так называемая Лаврентьевская) летопись указывает (несмотря на всю свою пристрастность), что именно Всеволод III в 1194 году, когда умер Святослав, действительно «посла… муже свое в Кыев и посади в Кыеве Рюрика Ростиславича» 4. В 1203 г. та же летопись сообщает, что Роман Галицкий называет Всеволода отцом и господином 5.

Кризис 1195–1196 годов, разразившийся почти сразу после того, как Рюрик получил власть, имеет важное значение, поскольку он лег в основу большей части разногласий между князьями в первой трети XIII века. Вскоре рассеялись последние надежды на крепкий союз между Рюриком и его могущественным зятем волынским князем Романом Мстиславичем: летом 1195 года Всеволод III, возможно, пытаясь разрушить поруку южных князей, потребовал от Рюрика, чтобы тот передал ему пять городов в южной части Киевского княжества (Торческ, Треполь, Корсунь, Богуславль, Канев), которые прежде были отданы Всеволодом в дар Роману. Не рискуя навлечь на себя вражду Всеволода, Рюрик подчинился. Роман незамедлительно обратился к черниговскому князю Ярославу (брату Святослава Всеволодовича и новому главе рода Ольговичей) с предложением пойти на Киев, а также самостоятельно пытался собрать войско в Польше. Но его усилия не увенчались успехом: Роману не удалось получить поддержку у поляков, а Ольговичи не хотели (или еще не были готовы) нападать на Рюрика. В самом деле, осенью 1195 года Ольговичи после ощутимого давления со стороны Рюрика и под угрозой военного вмешательства Всеволода III согласились на временное перемирие с Рюриком.