Старый дом (сборник) - Геннадий Красильников

— Ну да! — отозвался Мошков. — В такие вечера кто дома усидит? Одни столетние старушки!

— А… как сегодня работал, Мошков? Тот большой загон закончили?

Андрей взглянул на Галю о улыбкой. Потом развернул гармонь, тряхнул головой:

— Закончили, Галина Степановна… Ну-ка, девчата, спляшите "по три"!

Галя поняла оплошность: "Вот дура, нашла время о работе расспрашивать".

Играя плясовую, Андрей украдкой посматривал на Галю. Затем, не прерывая игры, подозвал одного парня. Галя услышала, как Андрей просил его:

— Сыграй! Ты же можешь!

Парень неохотно закинул ремень на плечо, небрежно прошелся по ладам. Закрыл глаза, помедлил — будто не знал, что бы такое ему сыграть. Тихий, словно издалека, донесся первый аккорд, потом — все сильнее, громче. И вот уже плещутся по Глейбамалу "Амурские волны".

Андрей задорно крикнул:

— Девчата, пошли!

И, легко шагая, подошел к Гале, остановился перед ней, слегка кивнул головой:

— Прошу на вальс, Галина Степановна!

Галя улыбнулась, поправила волосы, встала. Положив руку на плечо Андрея, нерешительно сделала первый шаг. Андрей осторожно обнял ее.

За ними вышли другие пары. Только рыжий Коля остался стоять один. Он бы не прочь потанцевать, но, кроме Дарьи, никого не хочет приглашать. А Дарья наотрез отказалась танцевать с ним. Вот почему рыжий Коля остался стоять в стороне. Вид у него безразличный — выставил одну ногу, часто отплевывается шелухой. Однако зорко следил за Дарьей, и в его единственном глазу вспыхивали зеленоватые искорки. У рыжего учетчика был свой план.

Закинув голову, слегка улыбаясь, Галя кружилась в танце. Закрыла глаза — и ей показалось, что она в актовом зале института, стремительно кружится по залитому ярким светом паркету. И на ней ее лучшее голубое шелковое платье. Открыла глаза — нет, она на Глейбамале, на игрище акагуртских парней и девчат! Вместо люстр светит полная луна, вместо оркестра наигрывает кировская "хромка", а под горой шумит и шумит беспокойная река Акашур. И с нею танцует, осторожно обняв ее, тракторист Андрей Мошков. И вместо шелкового платья на ней фуфайка.

Гармонь умолкла, пары отошли к краю площадки. Вдруг сидевшая рядом с гармонистом Дарья быстро встала и, ни с кем не попрощавшись, ушла. Девушки окликнули ее, но она не ответила и скрылась за липами. В наступившей тишине стало слышно, как шумит в поле трактор. По-видимому, он работал очень далеко, звук мотора порой совсем пропадал, и казалось, будто большой жук садится, и снова взлетает, и снова садится.

— Сабит там пашет, — сказал Андрей. — Скучает, должно быть…

Он взял гармонь и снова заиграл сам. Девушки стали петь, Андрей подтягивал им, незаметно посматривая в сторону Гали. А та чувствовала эти взгляды и, смущения, сердилась: "Ну, чего он смотрит? Неудобно, люди видят…"

Девушки пели:

В семерых парней влюблялась,Позабыла шестерых,Лишь седьмой с ума нейдет…

Мошков наклонялся к гармони, будто прислушиваясь к голосам, с улыбкой поглядывал на девушек и на Галю, стоившую в сторонке. Девушкам начал было подпевать рыжий учетчик, но его сразу подняли на смех:

— Помолчал бы лучше, других послушал! На твоем ухе, видно, медведь три дня сидел!

Коли стал отшучиваться, сам смеялся громче всех.

Бросился обнимать кого-то из девчат, та завизжала, сердито отмахнулась:

— Уйди, бесстыжий черт! Опять водкой несет, фу!

Было уже поздно, петухи пропели полночь. Какая-то девушка затянула новую песню:

Пойдем, милый, проводи меняДо подножья горочки…Отозвалась другая:Не проводишь — так ругай себя,А обо мне больше не думай…

Скоро все разошлись — парами и поодиночке. На тихих улицах долго еще не стихал шепот и приглушенный смех. Вдруг вырвется девичий голос: "Ой, нет, не верю!", а мужской в чем-то горячо убеждает. Девушка тихонько, словно веря и не веря, смеется…

Когда расходились с Глейбамала, Андрей спросил:

— Проводить вас, Галина Степановна?

Гале очень хотелось, чтобы он проводил. Но согласиться было стыдно, и она засмеялась:

— Ой, спасибо, Мошков, дорогу я найду. Видишь, как светло. А потом, должно быть, тебя ждут…

Андрей не успел ответить, — так и остался с открытым ртом. А Галя уже была далеко. Тогда Андрей выругался про себя: "Теленок! Мямля!" Нажал на клавиши гармони сразу всеми пальцами, и над спящей деревней словно пронесся жалобный вздох гармониста.

…Галя тихо разделась, легла. Но заснуть долго не могла. Подставив лицо под льющийся из окна лунный свет, она закрыла глаза. Снова открыла — сколько света! Она увидела на луне девушку с коромыслом и вспомнила, как мать рассказывала ей в детстве, что эта девушка с коромыслом долго искала по свету свое счастье, а потом попала на луну, да там и осталась. Должно быть, нашла там свое счастье. А она, Галя, найдет ли свое? Может быть, оно совсем не здесь? Кто ей поможет? Кто расскажет? Девушка с луны смотрела на свою сверстницу с земли. Может, она завидует Гале? Ей там скучно, тоскливо, она — одна, а Галя — на земле, среди людей.

Где-то близко скрипнули ворота. Звякнул железный засов, со стуком упала перекладина. Рванулась, зазвенела цепь. Кто-то цыкнул на собаку. В тишине Галя слышала все так ясно, как будто это было рядом, за стеной. "Наверное, у соседей, — догадалась она. — У Кабышевых. Видно, Олексан пришел. Странный он, молчаливый, смотрит исподлобья. Не умею я разбираться в людях. Вот, поговоришь, иногда даже посмеешься, пошутишь, а что у них на сердце — не знаешь…" И тут же, внезапно, острая мысль: "А этот, Мошков? Какой он? Хорошо танцует…"

Галя уснула, положив голову на подоконник, и девушка с лупы долго смотрела на все, пока не скрылась за крышей соседнего дома.

Акагурт спит. Извиваясь, беспокойно ворочается на своем каменистом ложе река, не в силах заснуть": целую ночь она играет с лупой, ловит ее в свои волны.

Иногда спросонья тявкнет собака, и снова все тихо.

Пугая засидевшиеся парочки, по улицам Акагурта долго бродил рыжий Коля. Один вопрос волновал его: куда это исчезла Дарья? Как ушла с игрища, так и не видели ее больше. Коля уже раз десять подходил к ее дому, осторожно стучал в стенку амбара, где обычно спят в теплые летние ночи, вполголоса звал:

— Дарья… Дарья!..

Никто не откликался. Потоптавшись на месте, Коля снова отправлялся кружить по улицам. Дело в том, что Дарья была ему необходима: учетчик решил довести извилистую тропку своей жизни до дома Дарьи. "У них в доме мужчины нет, — соображал он. — Хозяйство будто недурное, коровенка есть. Примут в дом — сам хозяином буду, не зря говорят: можно жениться и на козе, были бы у ней золотые рога!.."

Никто не видел, куда ушла Дарья. А пошла она в поле, к Сабиту. Не видел этого и рыжий Коля. Если бы заметил, конечно, не стал бы зря кружить ночью по улицам.

Трудно угадать, что таится в сердце девушки, но Дарья убежала далеко в поле в своем синем платье, в белом вышитом переднике поверх него… Когда же она — собирается отдыхать, если утром ей надо сменить за рулем трактора своего Сабита? Об этом Дарья, должно быть, совсем не думала…

За зиму с конного двора и из коровников вывезли много навоза, свалили в поле, прямо на снег. Собирались раскидать сразу же, как только сойдет снег. Но Григорий Иванович все откладывал, и сколько ни записывала Галя в "Книгу нарядов": "Выделить на разбрасывание удобрений 10 человек", председатель неизменно вычеркивал запись. Не сегодня-завтра тракторы перейдут на это поле, а кучи будут стоять им на пути, забьют стойки плугов.

С утра Галя направилась прямо в контору. Нянькин уже сидел за своим столом. Любил он говорить колхозникам: "Меня-то вы всегда найдете на месте. А вот вы где шатаетесь?"

Нянькин взглянул на агронома и обеспокоенно подумал, что неспроста она спозаранок явилась сюда, — не иначе, опять будет что-то просить, доказывать. Конечно, так и есть!

— Григорий Иванович, навоз надо немедленно разбросать, иначе он потеряет все свои качества. Кроме того, завтра на этот участок выезжает дизель.

Председатель широко развел руками, вымученно улыбнулся:

— Эх-хе, Галина Степановна, вы никак не хотите верить, что рабочих рук в колхозе нехватка. Вы же видите, еле-еле успеваем худые места латать. Нет людей, вот и весь вам наш сказ. Хотел Баймашев вернуться в колхоз, а колхозники отказали…

— И правильно сделали! А что касается удобрений…

Галя на секунду задумалась, потом решительно сказала:

— Григорий Иванович, если вы мне разрешите, я найду людей!

Нянькин недоверчиво сощурил один глаз. Хм, где же это она найдет людей? Разве что древних старух, которые уже несколько зим с печи не слазят?